В свете полной луны даже издалека было видно, что в углублении под когтистыми лапами поблескивает черная маслянистая жидкость. Густая, вязкая, неприятная даже на вид, она не отражала ни единого лучика света. А слетевшие с деревьев лепестки не оседали на ее поверхности, а без единого звука шли ко дну, словно весили больше наковальни.
На дне бассейна едва просматривались очертания предметов: кольца, браслеты, монеты, деревянные поделки. За время, прошедшее с моего прошлого визита, предметов стало ощутимо больше. Сама вода выглядела гораздо более насыщенной и плотной, чем обычно.
А вздувшиеся по краям бассейна толстые корни выглядели не как простое обрамление, а больше напоминали барьер, специально приподнятые бортики которого не позволяли жидкости случайно выплеснуться наружу.
Но еще больше мне не понравилось витающее над этим местом ощущение многовековой, воистину беспросветной тоски и необъяснимого отчаяния сродни тому, что посещает разумного перед тем, как тот решится наложить на себя руки. Здесь его концентрация была во много раз выше, чем в остальном дворце.
Оно угнетало. Подавляло. Горьким привкусом оседало на губах. И поневоле заставляло оглядываться в поисках причины этого поганого чувства, которая, впрочем, не спешила показываться на глаза.
Похоже, владыка не ошибся – источник его проблем крылся именно здесь. Нам осталось только найти его и по возможности обезвредить.
– Ты как? – Я мельком покосилась на замершего оборотня. – Справишься?
Рокхет, неловко поддернув свою неудобную ношу, кивнул.
– Тогда идем, – велела я и первой ступила на подозрительно изменившуюся поляну. – Неси его к бассейну. Аккуратно. Старайся ни на что не наступать. Когда доберешься, уложи так, чтобы из воды торчала только голова. Но сам внутрь не суйся. Понял?"
"Оборотень сжал челюсти и, аккуратно переступив через преградивший ему дорогу корешок, двинулся в указанную сторону. Я в это время сжимала нож и внимательно следила, чтобы волочащиеся за ним корни не смогли ни за что ухватиться. Мало будет радости, если оборотень споткнется или грохнется на полном ходу.
Однако Эйлинон вел себя на удивление прилично. Помнил, что я без угрызений совести обрублю ему любую выступающую часть тела в случае, если она надумает меня расстроить. И правильно. Мы с ним этот этап отношений уже проходили. И он однажды уже смирился. А теперь вел себя как примерный друид и не пикнул даже после того, как Рокхет добрался до подозрительного бассейна и медленно опустил владыку вниз.
