О защите от людей там почти не говорилось, разве что об установлении специальной должности со смешным названием «полиция» — у нас такой явно не было.
— Я подумаю, что можно предложить, — важно кивнул Ронан, явно польщённый тем, что я спросила его совета.
Территория оказалась неоднородной: большую её часть покрывали холодные, мокрые болота, поросшие тростником, осокой, мхом и папоротниками, порой доходившими мне до пояса. Однако были и участки с проточной водой, а также редкие места, где растительность почти отсутствовала или была совсем другой.
Я поняла, что мы могли бы возобновить добычу торфа — это был главный продукт этих земель. Помимо этого, здесь росли ценные растения и грибы.
Но я надеялась на нечто большее: возможно, янтарные отложения на деревьях или пчелиные ульи, из которых мы могли бы собирать ценные мёд и воск. У нас оставались ещё два золотых, и я надеялась вложить их в первый проект, который принесёт нам стабильный и, самое главное, безопасный доход. И пока что единственным реальным вариантом был торф.
— Осторожнее, миледи д'Арлейн! — вдруг окликнул меня Ронан, указывая на тёмную фигуру впереди.
Она удалялась от нас по старой грязной дороге, а затем свернула в сторону, пробираясь по утоптанной растительности. Я без раздумий устремилась за ней, несмотря на попытки Ронана меня остановить.
Фигура двигалась медленно, и вскоре я поняла, что человек под плащом был очень пожилым. Это окончательно успокоило меня, и Ронан тоже перестал торопиться, его подозрительность сменилась удивлением.
Через десять минут фигура вывела нас к крепкому одноэтажному каменному дому, стоящему рядом с двумя заброшенными — у них прогнили двери и крыши.
Местные жители…
Дверь единственного целого дома открыла пожилая женщина, впустив мужчину в плаще внутрь. Я услышала её слабый, старческий голос.
— Извините! — громко окликнула я их, махнув рукой. — Здравствуйте!
Моё приветствие до ужаса напугало стариков.
***
Германн и Марисоль Риверс прожили в «Синей Трясине» всю свою жизнь, и они были не единственными, кто остался здесь.
За долгие годы они дважды видели, как благородные феодалы — сначала барон, а потом герцог — пытались вернуть жизнь на эти земли, это длилось несколько лет, но потом они исчезали. Вместе с ними исчезали стабильность, работа, деньги, уход за дорогами…
И люди.
Исчезала молодежь — те, кто хотел растить семьи, строить будущее.
Оставались только старики, которым некуда было идти или которые не хотели покидать свои дома.
