Теоден перехватил мою руку и прижал её к своей груди.
— Как ты собираешься ехать в Терезию с привязкой? Сейчас она на Кайросе, но её нужно будет перенести либо на твои земли, либо на человека, который будет за тебя отвечать — отца, мужа, сюзерена или специально назначенного сюзереном. И я буду счастлив, если этим человеком стану я, как твой муж. Я смогу защитить тебя, позаботиться о тебе, даже если это защита… неважно, — он не закончил, но я и так поняла.
— Даже если это защита от самой себя? Ты это хотел сказать? Вот в этом и проблема, Тео.
Одна из многих, — я попыталась отстраниться, но он не позволил. Притянул меня ближе и вновь впился в мои губы поцелуем.
Замычала, протестуя, пытаясь оттолкнуть его, объяснить, что вопрос с привязкой я уже почти решила. Но это оказалось ненужным — он сам отпустил меня, когда в дверь постучали.
— Ваша Светлость! — раздался громкий голос Бримсби за дверью. — У нас новости о миледи Муради!
***
Храм Первородной в Калдерре был самым богатым на Севере, и я оказалась здесь уже во второй раз за неделю.
Подумать только — прошло менее семи дней, а казалось, будто минула целая жизнь.
В чем-то Тео был прав: вопрос привязки после моего развода станет остриём. Это два разных ритуала, но кто-нибудь обязательно напомнит об этом храму — в этом я не сомневалась. Сама я не решалась обсуждать привязку с Орденом, боясь, что они вообще откажутся расторгнуть брак.
Сидеть сложа руки было бы непростительно, поэтому ещё несколько дней назад я поговорила с Кайросом.
Именно на нем сейчас держалась привязка. Если никто ничего не скажет, так оно и останется, а мы сможем вместе отправиться в Синюю Трясину, чтобы перенести её туда. А уже потом решать что-то с моим сюзереном — Его Величеством.
Вот только… какой смысл Кайросу мне помогать? После всего, что случилось, я сомневалась, что он не станет вставлять мне палки в колёса, особенно теперь, когда след Лилеаны был утерян.
Её вещи нашли в Силвердауне, на самой границе с севером. Сначала все решили, что она утонула, но затем на другом берегу обнаружили женские следы, а позже — и её ботинки.
Барон Муради был безутешен. У него было всего двое детей — наследник и красавица-дочь, поздний ребёнок, любимица семьи, балованная всеми. У матери Лилеаны, баронессы Муради, от горя и вовсе начались проблемы с сердцем.
