Мы не можем раскрывать подробностей — это повлечет за собой слухи и спекуляции о передаче титула.
Я вспомнила, как несколько месяцев назад на герцога пытались совершить покушение… Словно это было тысячу лет назад. Вероятно, как я и подозревала, к этому был причастен его младший брат, мечтавший захватить титул и власть в герцогстве.
— Могу ли я навестить его? В присутствии Январа, конечно?
— Его Светлость сейчас под настойкой сна, той самой, от которой вы, как мне известно, отказались.
Мне показалось, что Теоден Дрейгорн не стал бы принимать это снадобье без крайней нужды, а значит, его состояние действительно было тяжелым.
Наши взгляды встретились, и долгое время единственным звуком оставался методичный перестук пальцев Илвара по массивному деревянному столу, идеально чистому — помощник герцога был очень организован.
Он намекает, что я не смогу увидеть герцога?
— Вы можете остаться здесь на ночь. Январ сказал, что герцог проснется утром, и, возможно, будет в состоянии принять вас, но я ничего не могу гарантировать.
Сами понимаете…
Я понимала. И вспоминала прежние моменты, когда я готовилась к встрече с Его Светлостью, а он отменял ее в последний миг, отсылал меня прочь… пока, наконец, не предложил мне оскорбительную, грязную, унизительную для замужней леди сделку, утверждая, что был «отравлен» моей магией.
Что если вся эта дорогостоящая афера с Кайросом — его попытка извиниться за те слова, за ту сделку? Попытка помочь мне? Или все это просто совпадение, не имеющее ко мне никакого отношения?
Терпением я не отличалась, а неизвестность и недоговоренности — ненавидела.
— Я останусь, если вы не против. Если Его Светлость не сможет меня принять, я больше не побеспокою вас, — пообещала я.
Илвар кивнул, не выказывая эмоций, и тут же позвал ключницу, чтобы разместить меня и Сирила. Мне отвели прекрасные светлые покои с гостиной, в жилом крыле, на том же этаже, где находились комнаты герцога. Сирила же разместили внизу, в небольшой комнате.
«Моя комната» явно предназначалась для важных гостей: теплые меха, удобная кровать и даже два окна со слюдой.
Мебель — добротная, резная, из дорогих пород дерева, хотя и не столь замысловатая, как та, что делали мы. Все здесь было создано для женщины: большое зеркало из полированного серебра, шкатулки, которые я не решилась открыть, драпировки на стенах с узорами растений и цветов. В гардеробной я заметила изящный гребень на низком столике, а на шпильках, украшенных жемчугом, играли отблески света от свечей.
