— Нужно срочно позвать Январа! — решительно, но почему-то шепотом произнесла я, осматривая герцога. Лунный свет, проникающий сквозь слюдовые окна, позволял разглядеть его лучше.
Он сидел рядом с моей кроватью, обросший, слегка похудевший и почти весь обмотанный повязками — ими были покрыты торс, плечо, рука и даже часть шеи. Настойчивый запах медицинских настоек щекотал нос, вызывая желание чихнуть.
— Нет! — неожиданно резко, непримиримо отрезал герцог. — Я просто хотел поговорить.
— Тогда немедленно ложитесь.
Насколько серьёзно ваше ранение? Швы разошлись? — я слетела с кровати, запутавшись в одеяле и чуть не упав.
Пока я укладывала герцога на кровать, пытаясь понять серьёзность его ранений, он не сводил с меня тяжёлого, плотного взгляда, который я ощущала всем своим телом.
Вот кто так делает? У меня в голове десятки, сотни вопросов, а этот взгляд сбивает меня с настроя.
Мы поменялись местами — теперь он лежал на спине, и я отчётливо видела что мой удар, по видимому, привел к серьезной кровопотере.
— Насколько серьезны ваши ранения? — тихо повторила я, сомневаясь, разумно ли не звать Январа сейчас. Мне почти не верилось, что мужчина передо мной реален — столько раз он был в моих мыслях в последние недели. — Хватит смотреть на меня!
— Почему? — хрипло ответил мужчина. — Почему я не могу смотреть на тебя? Я не видел тебя много недель, волновался, — он усмехнулся.
— Вы собираетесь отвечать на вопрос?
— Ничего не изменилось… совсем ничего, ничто не ушло.
Ты всё такая же колючая, — он потянулся ко мне, но затем поморщился и откинул голову на подушку, на мгновение закрыв глаза от боли.
— Я позову Январа! — непримиримо заявила я.
— Нет! Это просто головная боль и синяки. Я… упал с обрыва, в реку.
— А плечо?
Похоже, моя настойчивость забавляла Теодена Дрейгорна, потому что он еле заметно улыбнулся.
— Ранение мечом. Но оно уже заживает. Не переживай.
— Я не переживаю, — соврала я. Переживала. Ещё как. Всю себя измучала сомнениями, жив ли ещё Теоден ургов Дрейгорн.
— И перестаньте обращаться ко мне на «ты»! Я никогда не давала вам этого права.
— Выгонишь раненого мужчину, который хочет рассказать тебе о том, что случилось на севере? — он рассмеялся отвратительно привлекательным мужским смехом, низким, уверенным, совсем тихим.
Я уже хотела сказать, что вот расскажет — а после точно выгоню, но поняла, что не смогу, пока не удостоверюсь, что кровь остановилась.
