Тем временем брат регулярно, каждую неделю, иногда несколько раз в неделю, переписывался с людьми из окружения своей жены, главным образом со старостой ближайшей деревни. С самой Талирой он не переписывался, возможно, она не отвечала ему? Маменька и Ариадна обе соврали что с Талирой пытался работать учитель, однако это было не так.
Кайрос и сам виноват — он не выделил на жену никаких денег. Бюджет поместья, Ариадны и матушки оставался точно таким же, он просто сказал включить в него расходы на Тали.
Сегодняшнее письмо совершенно выбило брата из колеи. Он холодно разговаривал с Лилеаной, хотя Ариадна не могла их слышать, а потом и вовсе ушел с пира.
— Что случилось? Что-то дома? — спросила Ариадна, заметив, как брат вновь и вновь перечитывает письмо, закрывает его и снова открывает. Он выглядел встревоженным и злым.
Очень злым.
— Нет, дома всё в порядке, — коротко ответил Кайрос. Он никогда ничего не обсуждал с сестрой, не делился планами, и это её всегда раздражало.
— Расскажи мне! Что если я могу помочь? — пыталась уговорить его Ариадна, представляя, как он отреагирует, когда узнает, что она станет герцогиней.
— Всё. В. Порядке, — процедил Кайрос сквозь зубы. — Возвращайся на пир, ищи себе жениха и не отвлекай меня.
Ариадна поняла, что он был охвачен яростью — такой, какой она никогда прежде не видела.
Кайрос вернулся туда, где находился ранее, и по пути даже чуть извиняюще улыбнулся Лилеане. Однако улыбка его не коснулась глаз, и он, казалось, почти не слышал, что ему говорили.
Ариадна, следуя за братом, заметила, как он скомкал пергамент и бросил его в большую керамическую вазу, куда обычно выбрасывали остатки еды.
Заинтригованная, Ариадна подошла к вазе и не могла поверить в свою удачу. Слуги, вероятно, только что очистили её, так как внутри не было ни крошки. Лишь на самом дне лежал тот самый скомканный пергамент — письмо, которое Кайрос столько раз перечитал.
Прочтя письмо, Ариадна и сама едва не выругалась.
А еще... она буквально не могла поверить в то, что читает.
«Уважаемый барон д'Арлейн,
Недавно нас посетила ваша очаровательная супруга, миледи Талира, и, признаюсь, я был поражен. Мне показалось, что она совершила этот визит без вашего разрешения, и как давний друг вашей семьи, я не мог не сообщить вам об этом.
Никто не остался равнодушным и к её блистательной красоте и к искусству ведения дел.
