Так вот, слушай, князь Голицын на очень хорошем счету у руководства. Ему доверяют больше, чем тебе или мне. А все потому, что за ним очень серьезная школа. Он сам лично выловил несколько десятков немецких шпионов… Это не те дутые шпионы, которыми сейчас забиты все лагеря, — неожиданно отважился он на крамолу, — а самые что ни на есть настоящие! Они заседали в генеральных штабах и терлись у императорского престола. Мне стало известно, что каждого слушателя Голицын будет экзаменовать лично, такого разрешения он добился у Верховного, — закатил Веселовский глаза под потолок.
— В этом нет ничего удивительного, так делают все, — высказал свое мнение Беспалый.
— Ты послушай дальше, не перебивай, — неожиданно раздраженно оборвал его Веселовский. — Голицын сказал, что экзамен будет серьезный, приближенный к реальным боевым условиям, а потому не исключаются потери. Так вот, мне кажется, что такой запланированной потерей можешь стать ты. Так что будь осторожен.
— Понял, — похолодев, кивнул Беспалый.
— Я бы тебе даже посоветовал вот что. — Немного помолчав, Веселовский продолжил: — Избавься от старика! Другой такой возможности может не представиться. Он слишком много на себя берет. Это ему не при царском режиме! Обещаю тебе, если подобное случится, то разбирательство будет формальным, тебя никто даже не будет подозревать. Все спишут на несчастный случай. Чего ты молчишь?
Помнится, он что-то ответил Веселовскому, но как ни напрягался, так и не сумел припомнить, что именно.
Такое впечатление, что князь Голицын нацеленным взглядом оборвал ниточку воспоминаний и унес ее с собой. Кто знает, может быть, так оно и было…
Неожиданно князь Голицын отшвырнул кусок глины и, заложив руки за спину, с вызовом спросил:
— Есть желающие блеснуть своими знаниями?
Андрей Дюжев уверенно сделал широкий шаг вперед и рявкнул:
— Разрешите мне!
— Похвально, — одобрительно сказал Голицын. — Я лично тебя проверю.
— Для меня это будет честь.
Генерал смерил его долгим взглядом и сказал:
— Хм… А ты остер, — щелкнув пальцами, он потребовал: — Оружие!
Генерал Голицын знал, кого ему следует подбирать в адъютанты.
На то он и князь — душу холопа чует за версту. Адъютант торопился на зов с подносом в руках, на котором лежали два «нагана». За каждым из этих стволов была немалая история. Трудно представить, через сколько рук прошли эти холеные, не знающие жалости, куски металла. Рядом с ними возвышалась высокая рюмка с водкой.
