Глина в пальцах генерала Голицына крошилась и осыпала мелкими крошками начищенные до блеска сапоги, но подобное обстоятельство его не тяготило. На такую неприятность имеется ординарец — отчистит, смахнет пыль, за то ему и жалованье полагается."
"Подняв руку, он сдунул с ладони прилипшие крошки и пальцем поманил к себе адъютанта, который стоял чуть в стороне с небольшим ведерком, до самого верха наполненным густой вязкой глиной. Поспешно, дабы не накликать на свою голову господский гнев, он подскочил к генерал-лейтенанту и поднял ведро.
Генерал Голицын придирчиво осмотрел комковатую поверхность и взял темно-коричневый комок в ладонь. Глина была размешана с особой тщательностью (чувствовалось, что в этом деле адъютант изрядно преуспел), до такого состояния, что впору заниматься ваянием. Но руки господина Голицына были предназначены для иных дел — он вновь принялся разминать пальцы. По его удовлетворенному лицу было заметно, что подобная процедура доставляет ему немалое удовольствие. Кто знает, может, в прошлой жизни ему довелось быть скульптором.
— Мы с вами находимся на войне, — голос генерала при последних словах сделался жестким, — а она, как известно, допускает некий процент потерь. Не исключаю, что будут они и у нас. Вам все понятно?! — бодро закончил генерал, еще выше приподняв подбородок.
— Так точно, — нестройной волной пронеслось по шеренге.
Беспалый никогда не видел Голицына в таком состоянии. Князь находился на пике душевного подъема, это точно! Он будто бы помолодел лет на тридцать.
Видно, нечто подобное чувствует пехотинец перед атакой, нежданно уверовав в собственное бессмертие. Знает, что смерть не для него, даже если он в полный рост отважится пробежать до вражеских окопов. Смерть уготована его соседям, а уж он сегодня заговоренный.
Неожиданно Голицын взглянул в его сторону. Их взгляды, высекая искру, на мгновение столкнулись, а затем генеральские глаза вновь отправились блуждать по окружающим предметам, цепляя напряженные лица курсантов. Ощущение осталось в высшей степени неприятным, будто бы кто-то сумел проникнуть в твое сознание и, поковырявшись в мыслях, перемешал их из ребячьего озорства.
Поговаривали, что князь Голицын умел читать мысли, но уж не размешивать же их, чтобы потом концов не отыскать. Это уж слишком!
Беспалый припомнил свой последний разговор с Веселовским, когда тот вдруг спросил:
— Когда у тебя экзамен?
— Через десять дней.
— Хм, вот оно что… Теперь я, кажется, начинаю кое-что понимать.
