Если кто и составлял с природой единое целое, так это был он. Он прожил большую часть жизни в лесу и умел чувствовать опасность даже кожей.
Беспалый наблюдал, как незваные гости приближаются к его койке. Вот сейчас тот откинет одеяло и на пол грохнется парочка трупов. Но ничего подобного не произошло, один из неизвестных привычно захлестнул горло шнуром, и, когда Гаврила стал вырываться, издавая сдавленный хрип, другой ударил его ребром ладони в сонную артерию.
Видно, что-то почувствовав, один из убийц — коренастый и широкоплечий — повернулся к окну и встретился взглядом с Беспалым.
Несколько мгновений они разглядывали друг друга, будто завороженные. Развернувшись, коренастый что-то коротко сказал детине, стоявшему рядом, и тот, коротко кивнув, быстро направился к двери.
Отпрянув от окна, Беспалый бросился к соседним строениям. Под ногами что-то трещало и ломалось. Дважды он едва не упал, зацепившись за выступающие из земли коряги. Отдышаться Тимофей остановился только у опушки леса, там, где обычно проводились учения.
А успокоился окончательно лишь тогда, когда понял, что вряд ли его возможно было узнать по глазам во тьме ночи.
Он долго бродил вдоль опушки, понимая, что сейчас это едва ли не самое безопасное место. Лег на землю, вдохнул аромат трав. Ночью они пахли совсем по-иному, более насыщенно, что ли. Вот тебе и гамма запахов, о которой говорил князь Петр Васильевич Голицын.
Вдруг Беспалый услышал тихий скрип колес, доносившийся со стороны дороги, проходящей километрах в полутора от леса.
Он даже не удивился своим возможностям. Сейчас чувства Беспалого были обострены как никогда. Было тихо, но Тимофей чувствовал, что если бы сейчас защебетали птицы, то он наверняка понял бы даже их язык. В этом не было ничего удивительного, просто он стал частью природы: камнем на дороге, кузнечиком в высокой траве, мышью, спрятавшейся в норе. Все это сейчас было родным, понятным и близким.
Приподняв голову, он увидел вдали телегу, из-под широкой мешковины, накрывавшей ее, торчали четыре пары ног.
Лошадью правил курсант Велесов. Он никуда не спешил, изредка понукая коней. По-другому на кладбище и не едут.
Глава 13 НЕ НАДО БЫКОВАТЬ
В этот раз Тарантул нервничал, но причину своей тревоги понять не мог, как ни пытался. Хотя по собственному опыту знал, что тревожится он неспроста. Вопрос заключался в том, где причина тревоги находится. Но напрягаться не хотелось. Не тот случай.
