Развернувшись, Федот ударом ноги опрокинул Хавронина на пол и следующим ударом пнул его под дых. Хавронин беспомощно открыл рот, пытаясь вдохнуть, но в следующую секунду Федот засунул ему в рот заготовленную тряпку. Затем взял в углу швабру и подпер ею дверь. Федот действовал умело, как будто занимался подобными вещами большую часть жизни. Склонившись над лежащим, он вытащил изо рта папиросу и ткнул ею в щеку Хавронину.
Хавронин взвыл.
— Так ты сам все расскажешь или мне еще немного поусердствовать?
Хавронин отрицательно покачал головой.
Удар был сильным и хлестким. Хавронин ткнулся лицом в пол и долго не шевелился. Но Федот никуда не торопился — он достал уже следующую папиросу и так же неспешно закурил. А когда Хавронин зашевелился, он взял его за волосы и с силой ткнул лицом в пол. Из разбитых губ брызнула кровь. Все понятно, сначала нужно сломать человека психологически, чтобы легче было разговаривать. Чувствовалось, что свое дело Крепких знал. Вот сейчас парень очнется, и Федот наверняка придумает что-нибудь новенькое.
Голицын этому не учил, скорее всего, подобного опыта тот поднабрался в какой-нибудь другой школе. Например, на Лубянке, там умели разговорить даже мертвого.
Федот присел на корточки и поднял голову Хавронина за волосы, тот тихо застонал.
— Как самочувствие, браток? — участливо поинтересовался Федот. Голос у него был проникновенный, как у врача из лазарета. Но уже в следующую секунду он с силой ткнул Хавронина лицом в стенку. — Кажется, тебе немного полегчало?
— Что ты от меня хочешь? — прошелестел тот разбитыми губами.
— Где они лежат?
— Ты меня оставишь в живых?
Федот достал ствол и, приставив его к виску Хавронина, сказал:
— Я вижу, что ты до конца так и не понял, с кем имеешь дело. Если я тебя пристрелю в этом сортире, так мне еще спасибо скажут, а так у тебя есть шанс. Ну?!
— Я понял… Их трое. Два человека у двери, справа. А один в глубине казармы, четвертая койка от двери с левой стороны.
— Ты ничего не напутал?
— Нет.
Федот вскинул руку и коротко опустил ребро ладони на горло Хавронина. Негромко крякнув, тот свесил голову набок.
Некоторое время Федот прислушивался и, удостоверившись в тишине, стал раздевать Хавронина. Снял с него гимнастерку, по-быстрому стянул брюки. Наклонившись, он для верности нанес еще один удар в горло. Даже через стекло было слышно, как затрещала трахея.
Это уже конец!
Поднатужившись, Федот подтащил труп к толчку и сунул его головой в дыру.
