Мне всегда казалось, что если сжигаемый человек не привязан к столбу и не сидит на колу, то он мечется, бежит куда-то, катается по полу, орет, машет руками, пытаясь сбить пламя, ведь это страшно больно… Вы пытаетесь мне возразить? — заметил некоторое нетерпение Петухова Иван Федорович. — Хотите сказать, что она могла вначале лечь, а потом облить себя керосином и зажечься?
— Именно так, — успел вставить фразу в сделанную Воловцовым паузу околоточный надзиратель.
— Ну, и как вы это себе представляете? Старушка Кокошина ложится на пол, разглаживает юбку, чтобы было все пристойно и аккуратно, потом обливается керосином и зажигается? И лежит неподвижно, стиснув от боли зубы и боясь пошевелиться, дабы не испортить свой облик и не помять юбку? Но это же абсурд!
— Да-а, что-то тут не та-а-ак, — глубокомысленно протянул городовой, став после ответа Воловцову явным его союзником.
— Ты еще тут будешь свои заключения строить, — едва не прошипел Петухов, не собирающийся сдаваться.
— Виноват! — вытянулся городовой.
— Допустим… Только допустим, что вы правы: здесь было совершено преступление, — стараясь быть уверенным и спокойным, произнес околоточный надзиратель. — Но как преступник вошел к старухе? Ведь все в один голос твердят, что она никому из незнакомых ей людей дверей никогда не открывает. И главное, как он вышел, если окна были наглухо затворены, а дверь закрыта изнутри?
— А вот это хороший вопрос, — уже примирительным тоном произнес Иван Федорович.
— Знаете, у меня недавно было дело, когда вот так же труп находился в запертой комнате, окна не открывались, а преступление было явно налицо: от сильного удара кастетом имелась рана на голове, были следы удушения и похищение денег и дорогого товара. Потом оказалось, что вторая дверь, которая вела из комнаты убиенного в комнату хозяев, наглухо, как поначалу казалось, забитая гвоздями, не так уж и крепко забита. И при достаточно сильном нажатии на нее в двери образовывалась щель, куда после свершения преступного деяния и пролез преступник.
Может, и здесь есть какой-нибудь нюанс?
— Ну, здесь, положим, никакой второй двери, как видите, нет, — развел руками Петухов. — Окно разбил городовой Еременко, поскольку в комнате стоял дым несусветный, и нельзя было дышать. Какие тут, простите, могут быть… нюансы?"
"— Видите ли, нюансы могут быть в любом деле, — наставительным тоном ответил Воловцов.
