Ваш помощник звонил, предупредил о визите частного детектива. Многие наши недолюбливают сыщиков из агентств, но я не такой, чем могу – помогу. Знаете, угореть в избе нетрудно. На селе такое раньше сплошь и рядом было, да и сейчас не редкость. Осенью в октябре умерли Рукины, муж, жена и бабка. Катя жива осталась, ей вот-вот четырнадцать стукнет, паспорта пока нет, в детский дом ее определили. У девочки тетка есть, Людмила. Но лучше в приюте, чем у пьяницы, да и не отдаст ей опека ребенка. Баба вообще не просыхает.
А теперь вот Димкины. Хорошо, что Настя жива осталась, она к крестной матери, своей родной тетке, уехала. Повезло девочке, они с Катей Рукиной в одном классе учились, рядом жили. И вот как! Одна умерла, а вторая в таком же происшествии живехонька осталась! Лотерея! Неизвестно, кому выигрышный билетик достанется.
– Как жители Грунска относились к Якову? – задал я первый вопрос.
– Нормально, – пожал плечами местный Шерлок Холмс, – тихий был мужик, не пьющий, работящий, вежливый.
Я удивился столь лестной характеристике, но продолжил:
– По моим сведениям, Димкин работал таксистом.
– Точно, это удобно, ездишь, когда хочешь, когда время есть, – подтвердил Вавилов. – За руль пьяному не сесть, и права надо иметь. А у большинства наших мужиков то запой, то похмелье. Жену Якова я хорошо знаю, она дочь Андрея Алексеевича, тот служил алтарником, брат ее, отец Федор, настоятель храма. Хорошая семья, верующая. У Якова сестра бизнесом владеет, помогает родне деньгами, супруга его дома сидела, детьми занималась.
Ребята были одеты, обуты, в школу ходили. Долгов за Димкиными в сельпо нет. Они никогда ничего под запись в тетрадь не брали, только за наличный расчет. Ума не приложу, ну как они могли угореть? Ольга аккуратная, внимательная и вдруг задвижку закрыла! И чего она печь-то на ночь топила?
– Вы дружили с Димкиными? – полюбопытствовал я.
Виктор Иванович улыбнулся.
– Недалеко Грунск от Москвы, но это колхоз, сейчас, правда, их уже нет, да в головах у людей живет.
Если я с кем корешиться стану, неприятностей море получу. Вдруг мой приятель чего плохое натворит, прибежит: «Помоги, Витя, прикрой». И как ему отказать? В столице, если полицейский на своем участке к кому-то в гости ходит, с кем-то чай пьет, никто и не узнает. А в Грунске, если я остановлюсь поговорить с одним из жителей, например с Соловьевым, мигом слух родится: Вавилов Петьку подозревает, посадить хочет.
