Перед выходом маменька вручила мне конверт с деньгами и отдала новый приказ:
– Спрячь его на себе, пристегни булавкой к майке, сверху натяни свитер. Мы едем в адское место, к пролетариям.
Из того путешествия я запомнил почти все, наверное, потому, что был очень напуган. Когда мы вылезли из такси, я огляделся по сторонам. Да, пейзаж был иной, чем на улице, где мы жили. Сейчас я видел не добротные дома, построенные в начале двадцатого века, а ряды пятиэтажек. Но прохожие выглядели обычно, они шли куда-то по своим делам, молодые матери катили коляски, бегали дети.
Никто не собирался налетать на нас с кистенем, вопя:
– Отдай кошелек!
Правда, одеты прохожие были проще, чем в центре Москвы. Около нашего дома почти все дамы щеголяли в дорогих шубах, а здесь женщины предпочитали драповые пальто с узкими воротничками из кролика. Помнится, мы зашли в один дом, Николетта велела мне подняться на самый верх и стоять там, пока она не позовет меня. Потом забрала у меня деньги и пошла вниз по лестнице.
Я услышал ее голос: «Открывай немедленно».
Я сел на подоконник и заскучал. Не знаю сколько времени прошло, кажется вечность, потом до моих ушей долетел громкий стук. Я сообразил, что кто-то вошел в подъезд и не придержал дверь, вот она и хлопнула. Послышались быстрые шаги, и опять наступила тишина. Вскоре раздался скрип, женский возглас:
– О, Господи! – и стук.
Похоже, теперь кто-то выглянул из своей квартиры, почему-то испугался или удивился и захлопнул дверь.
И через мгновение передо мной возникла маменька. Она сунула мне конверт:
– Спрячь! Пристегни булавкой! Пошли!
Она выглядела очень злой, я безропотно выполнил все ее приказы. Из такси мы вышли не у нашего подъезда, а возле булочной. Николетта схватила меня за плечи, встряхнула и процедила:
– Если кому-нибудь скажешь, куда мы ездили, тебе никогда не купят новых книг!!! Ясно?
Я так перепугался, что смог лишь кивнуть.
Почему эта история вдруг сейчас мне вспомнилась? Я давным-давно ее позабыл.
"
"Я огляделся по сторонам. Сейчас район изменился. Здесь выросли разноэтажные дома, люди ничем не отличаются одеждой от тех, кто поселился в центральном округе. Повсюду разбросаны магазины, дом, в котором жил Антипин, стоял в укромном углу. Я подъехал к нему по узкой улице, которую ограждал с двух сторон глухой бетонный забор, и увидел… пятиэтажку. Наверное, последнюю из уцелевших.
Местность показалась мне знакомой.
