Все считали Вадима моей родней, потому соглашались с ним сотрудничать, да быстро понимали, что идиот он! Ваня, он не мог этот миллион заработать. Можешь разобраться, откуда деньги взялись?
– Попробую, – после небольшой паузы ответил я, – но ничего не гарантирую. Мне понадобится посмотреть на квартиру, где жил Вадим.
Бобров вынул из кармана брелок с ключами.
– Держи.
Я взял связку.
– Надеюсь, ты доллары увез.
– Не оставлять же их там, – хмыкнул Веня.
– Знаешь приятелей погибшего? – спросил я.
– Даже имен их не слышал, – отрезал Бобров.
– Сомневаюсь, что Вадим с кем-то находился в дружеских отношениях. Он жил по принципу: все мне, все мне, все только мне, любимому! Никто другой его не интересовал. Вынимай, Ваня, договор. Подпишем, я оставлю тебе деньги на расходы.
– Лучше расплатимся после того, как мы завершим работу, – ответил я, не собираясь брать ни копейки с друга детства.
Но если я сейчас заявлю об этом, Гога начнет протестовать.
– Ладно, – согласился Бобров, – делай так, как привык.
Но я советую тебе всегда брать аванс.
– Можно сегодня поехать туда, где жил Вадим? – перевел я разговор в иное русло.
– Владимирский централ, – заорал из глубин офиса грубый мужской голос, – этапом из Твери-и-и…
Крик оборвался.
– Твой помощник поклонник шансона, – рассмеялся Гога, – а по его внешнему виду этого и не скажешь. Поезжай, когда посчитаешь нужным, там никто не живет.
Глава тринадцатая
Проводив Боброва, я вошел в столовую и увидел Бориса, который грел в небольшой кастрюльке воду.
Помощник обернулся и стал извиняться:
– Простите, Иван Павлович, новый чайник…
– Не работает, – догадался я, – поэтому вы греете воду на плите! Дайте-ка я включу свое приобретение. Если не будет должного эффекта…
Борис выключил конфорку.
– Лучше не трогайте электроприбор.
– Не волнуйтесь, я сам отправлюсь в магазин для неприятной беседы с продавцом, – пообещал я и нажал на кнопку.
Послышалось шипение, затем завыл гнусавый голос:
– Бледной зарей озарился тот старый кладбищенский двор, а над сырою могилой плакал молоденький вор…
Я вздрогнул от неожиданности.
– Боря, у нас телевизор заработал?
Помощник выключил чайник.
– Это он.
Я не понял.
– Кто?
– Чайник, – коротко ответил Борис.
– Никогда не поверю, что он может петь, – засмеялся я и опять нажал на кнопку.
– Когда в Союзе процветал застой, в Тобольске на заснеженных широтах сопровождали внутренний конвой ГАИ, «уазик» и охраны рота, – замурлыкал на этот раз баритон.
