Особенно, когда их отец объяснять ничего не хочет, и приходится самой объяснения придумывать.
— Ваши дети несчастными не выглядят.
Его тон был слишком небрежным. Марина кинула на Дмитрия возмущённый взгляд.
— Значит, я хорошо старалась.
Тот взгляд на её лице задержал, затем кивнул.
— Наверное.
Наверху что-то грохнуло, они, не сговариваясь, глаза к потолку подняли, а уже в следующую секунду Марина встрепенулась, руки кухонным полотенцем вытерла, на стол его бросила, и сказала:
— Я пойду посмотрю, что они там делают.
Дмитрий её взглядом проводил. Она так переполошилась, будто дети её реально могли дом развалить, и уже начали это делать. Вспыхнула, занервничала и побежала спасать человечество. А Дима не сомневался, что ей это под силу. Именно таким, как она, под силу.
Стеклов ему о дочери своей много рассказывал, и о внуках тоже, последние до отъезда дни только о них и мог говорить. И радовался, и гордился, и сокрушался по поводу того, что его дочь разводится. Говорил, что хотел бы для своего ребёнка счастья, крепкой семьи, чтобы его судьбу не повторяла, а выходило наоборот.
Рассказывал, что дочь очень страдает, мужа любит, а тот дурак, такую умницу и красавицу не ценит. Дмитрий, в силу своего природного недоверия и скептицизма, не особо прислушивался, а уж тем более близко к сердцу информацию о страданиях незнакомого человека не принимал, а сейчас вот на Марину смотрел и думал обо всём этом. Она была такая спокойная, домашняя, красивая, но не броская в своей красоте, и вся её правильность и принципы, просто в глаза бросались.
Она была семейным человеком, жила этим, детей любила, и мужа, наверняка. А тот вот любовницу завёл и ушёл, и ей очень трудно было это пережить, теперь Дима Стеклову верил. Его дочь с двумя детьми справлялась, проблемы их решала, поддерживала, можно сказать, что вся семья на ней была, но при этом на её лице порой такая беспомощность появлялась. Она всего, или очень многого боялась, но всё равно делала, не отступала. За это её можно было уважать.
И ничего удивительного, что Стеклов хотел отдать дочери и её детям всё.
Он измучил звонками секретарей, просил проследить за тем, чтобы Марина ни в чём не нуждалась. Диме наставления давал, чтобы в тратах её не ограничивал, чтобы она делала и покупала всё, что нужно, правда, сам ей этого не сообщил, заму своему это удовольствие оставил. Поначалу Дима к этому отнёсся с полным безразличием, надо было всего лишь передать дочери босса кредитную карту, чтобы она ни в чём не отказывала.
