Да как такое забыть можно? Да ещё за какие-то считанные месяцы? Это только Дима старательно делал вид, что не думает об этом, чтобы Маринке лишний раз не напоминать, а, если честно, он бы мужу её бывшему кое-что объяснил. Например то, что от таких женщин только дураки отказываются. Другие их всю жизнь ищут, а некоторые, что слишком привыкли получаться всё легко, не ценят и уходят. Дмитрий об этом много раз думал, а несколько дней назад, сидя в одиночестве в своей пустой квартире, вдруг понял, что тоже в дураках оказался.
Ведь он уехал, он непонятно по какой причине, решил дать Марине право самой принять решение. Решение вернуться к бывшему мужу, к отцу её детей, раз она по-другому успокоиться не может. Ведь если бы остался, на пушечный выстрел его не подпустил, а так, наверное, неправильно. Она сама должна подумать и решить. Без лишних разговоров, не думая о том, что между ними было, об их совместной жизни в последние месяцы. А вдруг на самом деле почувствует облегчение от того, что он уехал? Поначалу в шоке будет, а вот потом…
Гранович головой тряхнул, потому что думать об этом было невыносимо.
Кажется, его эксперимент по внедрению в семейную жизнь удался. Даже с лихвой. И вот он теперь в Москве, один, в своём доме, в привычной для себя жизни, а его всё не устраивает и раздражает. Тишина дома, суета на работе, и что самое ужасное — даже позвонить некому. Вот просто позвонить в минуты передышки, поговорить ни о чём, и мысли все далеко от Москвы, и всё представить пытается что там и как. Вспоминают ли о нём, скучают ли.
Хотя, конечно, не должны скучать. Если он хочет, чтобы у них без него всё было хорошо, то скучать не должны. От этих мыслей внутри всё узлом закручивалось, но он терпел. И представить пытался, как дальше жить будет, ведь по-прежнему уже не станет, и делать вид, что его одинокая жизнь устраивает — не получится. И проблема встаёт огромная, ведь однажды, в какой-то вечер, он неожиданно решил, что Марина — единственная женщина, рядом с которой ему может быть тепло. А если она не с ним, если чужая? И как выяснилось, он очень многого ей не сказал.
Или к лучшему, что не сказал? Кому бы от этого легче было?
А пару дней назад ему Стеклов позвонил. И всё, на что Наташка намекала, и озвучил. Или почти всё. Начал страшным голосом и сразу ответа потребовал:
— Ты что творишь? Ты идиот?
Гранович едва удержался, чтобы трубку не бросить. Сказать ему было нечего. И поэтому молчал. На кресле откинулся и молчал, ждал, что отец Марины ему скажет.
