Но не думаю, что стрелять в меня решит.
Марина поджала губы.
— У тебя этим утром странное чувство юмора.
Гранович выбрал лёгкий свитер серо-голубого цвета, но прежде чем надеть, к Марине подошёл и поцеловал, губами к её губам прижался, а сам улыбался.
— Прекрати трястись, тебе же не пятнадцать.
— Пятнадцать? С ума сошёл? В пятнадцать я ни о чём таком ещё и не думала!
— Что очень и очень странно, — смеясь, сказал Дима. Марина возмутилась и по плечу его ударила. Из рук его вырвалась, дверь рывком распахнула и замерла перед отцом.
Тот в коридоре как раз появился с Элькой на руках, и Марина увидела, как вытягивается от удивления его лицо. Ему потребовалась всего пара секунд, чтобы оценить увиденное. И саму Марину, с мужской футболкой в руках, на пороге спальни Грановича, и Димку, с голым торсом возле плохо прибранной постели. Да ещё Марина почувствовала, что неумолимо краснеет, словно признавая свою вину. А Стеклов взгляд с дочери на своего зама перевёл, потом на внучку посмотрел, как будто просил подтвердить его подозрения.
Но Эля лишь смешно развела руками.
Теперь Марина ждала, когда отец подойдёт к ней, чтобы ситуацию прояснить. Завтрак готовила, и прислушивалась к звуку его голоса. Иногда казалось, что он уже совсем рядом, сейчас подойдёт и заведёт важный разговор, а когда ничего не происходило, Марина в первый момент вздыхала с облегчением, но после начинала ощущать ещё большее напряжение. Да ещё Димка засобирался на работу, и она на него, как на предателя посмотрела.
— Что? — удивился он, встретив её взгляд. — Мне, правда, надо!
— А папа с тобой едет?
Гранович выдал ехидную усмешку.
— Нет, он с тобой остаётся.
У Марины руки опустились.
— И что мне ему сказать?
Дима лишь плечами пожал.
— Правду."
"Он из кухни вышел, а Марина проводила его долгим взглядом, неожиданно задавшись вопросом: а какая она, эта правда? Что они живут под одной крышей, спят в одной постели — а дальше что? Оказывается, она сама не слишком хорошо эту самую правду знает.
Или она её не устраивает. Кажется, впервые об этом задумалась.
— Ну, давай, выкладывай мне свои новости, — поторопил её Стеклов, когда они на кухне, после завтрака, одни остались.
Марина к отцу повернулась, стараясь собраться с мыслями.
— Я теперь домохозяйка.
— Уволилась всё-таки?
Она кивнула.
— Нервы сдали. А сейчас, вроде, жалеть начинаю.
— Жалеть? А может, испугалась?
— Может. Ещё слишком мало времени прошло, никак не привыкну.
