Тогда я впервые вспомнил господа.
Тогда я в последний раз взял в руки винтовку.
Надел крест.
— Извините, можно?
С неохотой открываю глаза, не слышал, как в номер постучали. В дверях стоит Александра, держит в руках конверт.
— Вам просили передать, послали меня, все заняты, внизу банкет.
— Подойди и выключи свет, глаза режет.
Она выполняет просьбу, медленно подходит, показывает конверт. Полумрак, прошлое уходит в сторону, дергаю ее за руку, усаживая на колени.
— Что вы делаете?
— Хочу тебя поцеловать.
— Зачем?
Она напугана, а я, взяв за шею, притягиваю девушку ближе, теплая кожа, прерывистое дыхание, от нее пахнет парфюмом Захара.
— Было больно?
— О чем вы?
— Быть с ним?
Напрягается, она понимает, о чем я.
— Нормально.
— Я твой должник, котенок.
— Вы всегда говорите загадками?
— Тимур. Меня зовут Тимур.
— ТТ?
— Можно и так.
— Что это значит?
— Тульский Токарев, самозарядный пистолет, совершенный, удобный, незаменимый.
— Для киллера.
— Можно и орехи колоть.
Мне нравится то, что она задает вопросы, а не прячется под свою скорлупу безысходности и жертвы.
— Хочешь, мы накажем его?
— Кого?
— Сафронова. Шума может ему голыми руками вырвать кадык.
Чувствую, как девушка расслабляется, задумалась, может, представила, как это выглядит вживую.
— Не хочу. Пусть Бог его накажет.
Пользуясь ее замешательством, целую. У нее сухие и теплые губы, не сопротивляется, но и не отвечает. Но кладет руки на мои плечи, сжимая конверт в пальцах, она еще не знает, что там.
ЧАСТЬ 25
Рядом с ним жарко.
Становится нечем дышать, в голове шум и слышны удары собственного сердца. Тимур целует, ломая мое слабое сопротивление, сдавливаю пальцами его плечи, но выходит так, что прижимаюсь плотнее, выронив из рук конверт.
Задрав подол платья, мужчина ведет горячими ладонями по бедрам, я так и не надела колготки, стараясь не показываться на глаза начальнице. Но вновь избежать встречи с Тимуром не удалось. Хотя на что я рассчитывала, когда шла снова к ним в номер?
Его наглые пальцы добрались до нижнего белья, другой рукой Тимур фиксирует шею, поцелуй становится более глубоким.
Наши языки уже ласкают друг друга, а из груди вырывается слабый стон, когда мужчина касается меня через белье.
— Такая нежная девочка. Ну же, не сдерживай себя, покажи, как ты хочешь.
Шепот на ухо, горячие губы целуют шею, засасывая кожу. Да, он совсем другой, не такой грубый и дикий, как Захар, но, скорее всего, это только видимость.
— Отпусти.
