До пятнадцати лет девочка жила с матерью и отчимом, потом съехала к бабке в хрущевку. Что был за повод, непонятно. А вот в девятнадцать познакомилась с Сафроновым, она на самом деле пришла к нему в офис работать, тот девочкой попользовался, но благородством, в отличие от тебя, Захар Данилович, не отличается, сам знаешь.
— Давай ты не будешь упоминать эту гниду.
— Короче, Аверина забеременела, он ее послал, она родила. Девочка, и да, она болеет, что-то там с сердцем, нужна операция.
Замолчал, наблюдая за Захаром, тот сжимает пустой бокал в руке, на скулах играют желваки.
— Значит, Александра говорит правду?
— Ей нет смысла врать, по документам и справкам, нужно где-то полтора миллиона, по моим подсчетам."
"— Хорошо, придет, поговорим дальше, — Захар затушил сигару, поднялся. — Передай бухгалтеру, чтоб перевел денег, и сними, Аверина хотела наличные.
Непробиваемый Шумилов. Когда он уже станет человеком, а не зверем, запертым в клетке прошлого и своей ненависти?
Выпиваю залпом содержимое своего бокала, практически не чувствуя крепости алкоголя, тру виски пальцами, голова болит смертельно.
Это с виду ТТ в сорок лет насмешливый бывший киллер, никто не знает, что у него внутри. Да лучше и не надо знать.
Достаю из-под рубашки крест, прислоняю к губам, прикрываю глаза.
Солнечный сентябрь, я третий час лежу на чердаке пятиэтажки, голуби воркуют на крыше. Мой заказ, Марков Юрий Петрович, мужик пятидесяти восьми лет, владелец строительной компании, он сейчас в гостях у любовницы, заехал перед работой, чтобы кинуть палку, попить кофейку.
Мужика понять можно, любовница молодая, сочная, не то что жена, которая и сделала заказ. Я не разбирался в мотивах, мне все равно. Мне хорошо платят, я — отлично делаю. Робин Гуд из меня никакой.
Прицел винтовки, за окном движение, клиент должен уже выйти. Тело затекло, но пара минут, и все закончится.
Мужчина выходит на улицу, идет через двор к автомобилю, там ждет шофер. Палец нежно ложится на курок, у мужика красивый галстук — бирюзовый, жалко будет в крови испачкать.
Мимо пролетает голубь, на миг теряю фокус, но мужчина останавливается, оборачивается, вот он, идеальный момент, задерживаю дыхание, жму на курок.
— Папа, папа!
Звонкий детский голос. Мужчина садится на корточки, раскидывает руки в стороны. К нему бежит мальчик в ярко-синей ветровке и желтых кроссовках.
Все происходит за считанные доли секунд.
Зажмуриваюсь.
Мое сердце останавливается, руки холодные, словно это из меня сейчас уйдет жизнь.
