Мэрит Хельсен, укрывшись большим шерстяным платком, лежала, отвернувшись к стене и поджав ноги. Она лежала так уже несколько часов. Не меняя позы, не шевелясь. После гибели брата, когда ее саму партизаны чудом разглядели среди комьев рухнувшего снега, Мэрит ни с кем не разговаривала, не проявляла интереса к происходящему вокруг. Казалось, что она ушла в себя настолько, что ей стала не интересна сама жизнь.
Командир партизан присел на край кровати и положил ладонь на руку девушки.
– Мэрит, – позвал Хевард. – Возьми себя в руки, девочка.
Вся Европа в огне войны, наша страна оккупирована врагом. Ежедневно гибнут люди: и на полях сражений, и в тылу, в нацистских лагерях. Тысячи и тысячи, десятки тысяч гибнут ежедневно! Вы с Петтером добровольно взяли в руки оружие, чтобы сражаться. Вы знали, что вступили в смертельную борьбу. И вот теперь его нет. Твой брат совершил подвиг, наш народ будет гордиться Петтером и рассказывать о его подвиге детям. Ты должна быть достойна его, ты должна продолжать его дело, нашу борьбу.
С гибелью твоего брата мир не остановился, и его гибель не должна быть напрасной. Мы все оплакиваем Петтера, других наших погибших друзей, мы будем сражаться еще более яростно, еще более умело с врагом, потому что мы должны победить. Иного выхода и иного пути у нас нет. Ты нужна нам, Мэрит. Поднимайся!
Девушка пошевелилась, сбросила платок и села на кровати. Хевард посмотрел в ее лицо и улыбнулся. Сейчас эта храбрая девушка, которая всегда была примером для других бойцов, уже не выглядела убитой горем, сломленной и несчастной.
Лицо ее было холодно, губы решительно сжаты. Мэрит свесила ноги с кровати и села, сложив свои крепкие кулачки на коленях.
– Что я должна делать? У тебя есть задание для меня?
Седые брови командира сошлись над переносицей, взгляд Хеварда стал суровым. Вот так лучше! Мэрит всегда была сильной, мужественной и решительной девушкой. И Петтер был таким же. На них всегда можно было положиться. Сейчас Хевард Лунд мог послать на задание любого из своих партизан.
И каждый выполнил бы его не хуже. Но он хотел пробудить к жизни Мэрит, хотел вернуть ее к борьбе."
"Широкие охотничьи лыжи, подбитые оленьей шкурой, легко скользили по свежевыпавшему снегу. Мэрит сделала большой крюк и остановилась на краю скалы, откуда был виден путь на несколько километров. Никто не шел по следу, лыжня была чистой, она вилась между деревьями, то исчезая, то снова появляясь. К вечеру ветер занесет снегом лыжный след, а к утру он исчезнет совсем.
