Вот я приведу вам только один пример, и вам как работнику милиции сразу все станет понятно. До Андрея у нас водителем работал другой парнишка, так двух недель не проходило, чтобы мы не ездили в ГАИ спасать его права. Постоянно нарушал правила, а ведь кто сейчас их не нарушает? По-моему, все. Работники ГАИ как с цепи сорвались, останавливают всех за малейшее прегрешение, даже машины со спецсигналами, даже водителей в милицейской форме. А когда за руль сел Коренев – все. Как отрезало. Мы вообще забыли, как начальника ГАИ зовут.
А при прежнем водителе мы уж всю московскую ГАИ по именам и званиям знали. Андрюша правильно понимал слово «нельзя». И твердо знал, что если нельзя, но очень хочется, то все равно нельзя.
– Как же вы такого золотого работника отпустили?
– Видите ли… – Есипов замялся. – Это был вынужденный шаг. До Андрея у Владимира Александровича был помощник, которого мы ему подыскали. Так вот, этот помощник не оправдал доверия и нагло пользовался беспомощным состоянием Соловьева. Воровал, обманывал, по ночам девок приводил.
Когда Владимир Александрович это понял и выгнал его, нам было очень неудобно, мы же вроде как поручились за парня, сами привели его в дом. И чтобы как-то реабилитироваться, мы должны были подыскать на замену человека совершенно безупречного, в котором мы могли бы быть уверены как в себе. Андрей Коренев был самой подходящей кандидатурой. И Владимир Александрович, насколько я знаю, был им очень доволен. Поэтому я могу с уверенностью утверждать, что Андрей никогда не позволил бы себе ничего за спиной хозяина.
Тем более шашней с его возлюбленной.
– Редкий человек, – согласился Гордеев. – В наше время таких поискать. Кстати, вы давно его видели в последний раз?
– Дней десять назад, он привозил от Соловьева готовую рукопись.
– А до того?
– До того? – Есипов задумался. – Только в день рождения, пожалуй. Да, точно, пятого апреля мы с Воронцом и Автаевым приезжали поздравить Соловьева.
– И по телефону не общались?
– Ну как же, он звонил нам, чтобы договориться, когда ему приехать с рукописью.
Конец не ближний, ехать без предупреждения рискованно, а вдруг Воронца на месте нет?
– А что, кроме Воронца, никто у него рукопись не примет?"
"– Нет. Это правило. Рукописи принимает только ведущий редактор серии. Воронец ведет серию «Восточный бестселлер», и работы Соловьева принимает только он. И потом, даже если просто привезти рукопись и оставить ее на столе, все равно придется приезжать еще раз.
