Просто отвечают, что ты здесь больше не живешь, и все.
– Закончим завтрак и отправимся гулять, – решительно приказал он. – Погода отличная, грех дома сидеть.
* * *Но во время прогулки настроение резко испортилось. И он сам не смог бы сказать, отчего. Никто его не обидел и не расстроил, а все равно стало тоскливо. Зря он затеял праздник, не получится у него ничего. Одинокий инвалид должен вести жизнь тихую и затворническую и не пытаться сравняться с теми, кто здоров и самостоятелен.
Андрей вез его в кресле по асфальтовой дорожке, опоясывающей «Мечту».
Весенний воздух был теплым и вкусным, и Соловьев с удовольствием вдыхал его полной грудью, но все равно ему захотелось вернуться домой, к своим переводам. Только в работе он чувствовал себя самостоятельным и независимым, но главное – незаменимым.
Соловьев уже хотел было попросить Андрея повернуть домой, но передумал. Незачем показывать мальчику, что настроение испортилось. Он так старался, чтобы сделать этот день приятным и радостным, купил подарок, приготовил замечательный завтрак.
Наверное, он расстроится, если поймет, что его усилия оказались напрасными. «Что это я, – одернул себя Владимир Александрович, – почему я думаю о том, расстроится он или нет? Он же мне не друг и не родственник, он работает у меня по найму. И его настроение меня никаким образом касаться не должно».
– Наверное, пора возвращаться, – сказал он как можно спокойнее, чтобы не выдать внезапно нахлынувшего раздражения. – Мне надо сегодня поработать.
– Конечно, Владимир Александрович, как скажете, – откликнулся Андрей, тут же разворачивая кресло в обратную сторону.
"
"Дома Соловьев сразу же принялся за работу, и очень скоро тоскливое раздражение отступило. Он с головой ушел в иероглифы, с легкостью считывая их и преобразуя в изящные отточенные фразы на русском языке, одновременно отдавая должное мастерству, с которым автор закручивал интригу. От перевода его отвлек шум затормозившей у дома машины, и он удивленно взглянул на часы. Неужели уже пять и он так увлекся, что не заметил, как пробежало время? Но на часах было только начало четвертого.
В дверь позвонили, послышались торопливые шаги Андрея, щелкнул замок. До Соловьева донесся женский голос, показавшийся ему незнакомым. Наверное, кто-то приехал к соседям, но забыл номер дома и зашел спросить, решил Владимир Александрович. Однако уже через минуту в кабинете появился помощник.
– Владимир Александрович, к вам гостья.
Соловьев выкатился на своем кресле в гостиную.
