И невиновность Черкасова в убийствах снова оказалась поставленной под сомнение…
Для того чтобы быстро получить хотя бы поверхностное заключение о следах грязи, обнаруженных под ковром, который покрывал пол в комнате Черкасова, Коле Селуянову пришлось употребить все свое красноречие, обаяние и некоторую сумму денег, истраченную на очередную бутылку. Эксперт сказал, что это земля, смешанная с песком и бетоном. Причем бетон довольно дефицитной марки.
– Откуда-то со стройки приволокли на ботинках, – заявил он.
30 апреля был коротким днем, после обеда все учреждения, в том числе и государственные, уже не работали, и Коля, как ни старался, ничего не успел.
Вопрос о том, откуда получали и кому отгружали этот дефицитный бетон, пришлось отложить. Прошли те времена, когда по звонку из милиции служащие бросали праздничное застолье и мчались на работу, чтобы выдать нужную справку. Никто теперь милицию не уважает…
Зато родителей погибших юношей собрать все-таки удалось. Вернее, собрать удалось только пятерых, еще в три семьи Короткову пришлось съездить самому.
– Это блокнот нашего Валерика, – помертвевшими губами произнес отец Валерия Лискина, пропавшего в начале декабря и найденного мертвым в феврале.
– Вы уверены?
– Это его блокнот. Он с ним не расставался, всегда в кармане носил.
– У вас есть его тетради или другие блокноты? Мы должны быть уверены, поэтому придется проводить экспертизу.
– Да, конечно… Значит, вы уже нашли преступника?
– Пока нет, к сожалению.
– Тогда откуда у вас блокнот Валерика? Почему вы от нас скрываете? Я отец, я имею право знать, кто убил моего мальчика.
– Поверьте мне, Борис Аркадьевич, мы делаем все, чтобы найти убийцу.
– Вы лжете, – твердо заявил Лискин. – Вы делаете все, чтобы его выгородить. Сначала вы позволяли ему разгуливать на свободе, пока газеты за вас не взялись, а когда вам дали по рукам, вы пытаетесь снять с него ответственность. Вы, милиционеры, всегда были антисемитами. Но я этого так не оставлю.
* * *Свою угрозу Борис Аркадьевич Лискин выполнил.
На следующий день полковник Гордеев велел срочно разыскать Селуянова и Короткова. Настю он дергать не стал, она уже третий день вместе с Соловьевым перебирала его архив и вообще все в доме в поисках предмета, который вызывал такой острый интерес загадочных преступников."
"– Поздравляю, – мрачно сказал он. – В последний день перед праздниками мы получили замечательный подарок. Родители восьми потерпевших накатали на нас жалобу.
