Точно исполнять поручения и ничего не забывать.
– И как вам кажется, вы справитесь?
– Надеюсь, что справлюсь. Моя мама говорила, что мне нужно было родиться девочкой.
Очки придавали Андрею вид серьезный и деловой, и Соловьев подумал, что выбирать-то все равно не из кого. И вот теперь новый помощник работал у него уже вторую неделю. Пока нареканий не было, но Соловьев, наученный предыдущим опытом, считал, что расслабляться пока рано. Сегодня с утра Андрей уехал за продуктами для дня рождения. Пора бы уже ему вернуться, с неудовольствием отметил Соловьев, скоро стемнеет.
Одиночество в темноте его пугало.
Вскоре под окнами послышался шум автомобиля, хлопнула дверца, открылась входная дверь. Соловьев сидел в кабинете на первом этаже и отчетливо слышал каждый шаг помощника. Интересно, начнет ли он сразу выгружать продукты на кухню или все-таки сообразит зайти и доложиться.
Андрей сообразил, и недовольство Владимира Александровича поутихло.
– Добрый вечер. Я прошу прощения, что задержался.
Ага, понимает, что задержался. Это уже неплохо.
– А что случилось? – поинтересовался Соловьев как можно равнодушнее. Не хватало еще, чтобы парень увидел, как хозяин волновался.
– В «Праге» не было некоторых закусок, которые вы заказывали, и пришлось ждать, пока их приготовят.
– Их что же, специально для вас готовили? – недоверчиво уточнил он.
– Нет, специально для вас, – улыбнулся помощник. – Я подарил заведующей производством вашу книгу и объяснил, что у вас день рождения. Ее муж зачитывается «Восточным бестселлером», и она с радостью взялась все быстро устроить.
– Где же вы взяли книгу? Из моих авторских?
– Нет, я ее купил по дороге.
– Зачем?
– На всякий случай. Вот и пригодилась."
"А паренек оказался предусмотрительным. И не нахальным, книгу сам купил, хотя мог бы перед отъездом и попросить у Соловьева, тот бы не отказал.
– Во всяком случае, мне удалось привезти все, что вы велели. И еду, и спиртное. Сейчас я все выгружу, и будем ужинать. Или вы хотите сначала поесть?
– Нет-нет, выгружайте покупки, я еще не очень голоден.
Андрей ушел, и Соловьев вернулся к своему переводу. Книгу предстояло сдать через две недели, в середине апреля, и он вполне укладывался в график, но Владимир Александрович не любил ничего оставлять на последний момент и предпочитал заканчивать работу чуть раньше установленного издательством срока, чтобы иметь возможность лишний раз пройтись по рукописи, выправляя последние штрихи.
