Через час Черкасов должен быть задержан. Это приказ.
– Товарищ генерал, я настаиваю на своей позиции, – жестко сказал Гордеев. – Вы должны понимать, речь идет о мальчиках, которые еще живы и которых нужно найти. Это не моя прихоть и не упрямство, это здравый смысл и нормальное человеческое сострадание. Возможно, они больны, они нуждаются в помощи, и, если Черкасов сам не приведет нас к месту, мы можем искать его так долго, что, когда найдем, – будет уже поздно.
– Но ведь, насколько я понял, вы не уверены в том, что в данный момент он кого-то прячет.
У вас нет таких сведений.
– Нет, – согласился Гордеев. – У нас есть только основания подозревать. В настоящее время в розыске по заявлению родителей находятся четыре человека, которые могут оказаться жертвами Черкасова. Но мы не знаем, действительно ли это так или они пропали при совсем других обстоятельствах. Сейчас ведется интенсивная работа по установлению всех обстоятельств исчезновения именно этих четырех мальчиков и юношей. Если мы будем уверены в том, что они не у Черкасова, я готов пойти на то, чтобы его задержать.
Мы придумаем, как и где искать доказательства против него. Но я должен быть уверен, что ни один потерпевший не пострадает из-за нашего поспешного задержания."
"– Ну хорошо. – Генерал пожевал губами, задумчиво постукивая пальцами по столу. – Хорошо. Вы меня убедили. Газеты выйдут только завтра утром. По крайней мере до завтрашнего утра можно подождать. Если завтра в прессе ничего не появится, можно будет подождать еще день.
Готовность к задержанию должна быть постоянной. Поручите кому-нибудь отследить газеты в тот момент, когда они поступают утром в продажу. Если хоть одно слово напечатано про этих мальчиков – немедленно давайте сигнал к задержанию. Поверьте моему опыту, максимум через полтора-два часа после выхода газет раздастся звонок из какого-нибудь высокого кабинета. К этому моменту мы должны иметь возможность ответить, что преступник задержан. Все, Виктор Алексеевич, больше я ничего для вас сделать не могу.
Если бы не уважение к вашему профессиональному опыту, я бы и на эти уступки не пошел. Мы договорились?
– Так точно, товарищ генерал, – отчеканил Гордеев, сделал строевой поворот и направился к двери.
– Виктор Алексеевич! – окликнул его Руненко.
Гордеев так же четко повернулся к нему лицом.
– Слушаю, товарищ генерал.
– А характер незачем мне тут демонстрировать. Этим можете заниматься у себя дома, на кухне. Идите.
