Если какому-нибудь сумасшедшему нравится внешность туркменских девушек, то он совершает преступления не против женщин этой национальности, а против женщин с определенным типом лица. И здесь то же самое. Но это только одна сторона медали. А ведь была и другая, гораздо более серьезная. Дело предано огласке, и ГУВД обязано отреагировать.
– Почему вы не задерживаете Черкасова? – спросил он, когда Гордеев закончил свои разъяснения.
– Нам нужно найти место, где он держал похищенных. Без этого мы ничего не можем ему предъявить.
Только кражу.
– Что, наши прославленные сыщики разучились работать с задержанными? Навыки ведения допроса полностью утрачены? Как вести внутрикамерную разработку – тоже благополучно забыли? – нехорошо усмехнулся генерал. – Или вы ждете, когда он соберется еще кого-нибудь похищать, чтобы взять его с поличным и не мучиться с доказыванием? Вы хоть понимаете, что произойдет завтра? Завтра в газетах появится сообщение о том, что в городе идет охота на еврейских детей, а правоохранительные органы сидят сложа руки и молча взирают на этот кошмар.
Более того, эти органы, оказывается, даже не в курсе того, что происходит. Это будет завтра. А послезавтра знаете что случится? Не знаете? Так я вам скажу. Послезавтра найдется умник, который обвинит в этом коммунистов, припомнив сталинские антиеврейские репрессии и брежневский антисемитизм. Коммунисты, которые никакого отношения к этому не имеют, станут возмущаться и требовать сатисфакции от обидчиков и решительных действий по разъяснению ситуации от нас.
Они станут утверждать, что все это – гнусные инсинуации главного соперника по предвыборной гонке. Выборы на носу, скандал будет – не приведи господь. И никому вы никогда не сможете объяснить, почему Черкасов до сих пор ходит на свободе. Виктор Алексеевич, не испытывайте моего терпения. Через час доложите мне о задержании Черкасова, пока катастрофа не разразилась. Вы меня поняли?
– Я понял, – холодно ответил Гордеев. – Но я прошу вас предоставить мне право самому решать, когда наиболее целесообразно производить задержание.
Я считаю, что еще рано это делать. Если вы назовете мне имя этого сверх меры осведомленного журналиста, я сделаю все возможное, чтобы с ним договориться. Я объясню ему, почему не нужно печатать эти сведения.
– Да там полный зал был журналистов! – снова вскипел Руненко. – Спрашивал один, а слышали-то все! Вы что, собираетесь всем им рот заткнуть? Короче, Виктор Алексеевич, обсуждать тут нечего.
