– В прошлый раз этого не было."
"– Работает какой-то генератор, – сказал Вербов. – От него вибрируют стены и вода. Что скажете, Виктор Степанович?
Шпачков кашлянул.
– Вряд ли старогеи пользуются какими-нибудь техническими системами вроде генераторов.
– Вода сама по себе дрожать не может.
– Если закипит – может.
Вербов озабоченно глянул на браслет приборного модуля на руке.
– Температура повысилась на пять градусов, но до кипения ей далеко.
– Очаг кипения может располагаться где-нибудь за стеной или в глубине зала.
Но я не утверждаю, что это происходит на самом деле. Размышляю вслух.
– Инга считает, что всё это сооружение – резонаторный комплекс квакера.
– Не могу ни возразить, ни подтвердить.
– Ладно, идём дальше в надежде, что нас не сварят. Майор, отвечаешь за Виктора Степановича.
На бреющем скольжении над частоколом гигантского «саксаула» и зарослей «кактусов» они облетели зал и остановились перед самым большим «кактусом», подпирающим потолок зала.
Растением этот странный сросток чешуй, игл и перепонок не был стопроцентно.
Высотой в полсотни метров и диаметром не менее двадцати, он больше напоминал изъеденную коррозией скульптуру абстракциониста, нежели техническое сооружение или произведение искусства. Но его форма завораживала и заставляла искать какое-то соответствие человеческому опыту и логике.
– Фрактал! – произнёс Шпачков с ноткой восхищения.
– Это имеет какое-то значение? – спросил Вербов.
– Все творения коралловых полипов – фракталы, как и листья деревьев на Земле, как и сами деревья.
Вообще я считаю полипы промежуточной формой жизни между системами флоры и фауны. К примеру, парамеция, знакомая вам со школы под названием инфузория-туфелька, то есть представитель животного мира, мало чем отличается от эвглены, представителя растительного царства.
– Допустим, и что с того?
– В принципе ничего особенного, я просто уверен, что старогеи – это сообщество древнейших форм жизни – полипов, наравне с вирусами и грибами, и мы сейчас находимся в одном из их интеллектуальных узлов.
В мозгу, если хотите.
– Очень похоже, – фыркнула Богушанская. – А «осьминоги» и прочие «кальмары» тогда кто?
– Обслуживающий персонал старогеев, так сказать, как рыбы-прилипалы на теле кита. Без подвижных систем очистки и охраны старогеям не прожить.
– Тогда что мы ищем? С кем здесь устанавливать контакт? Если это мозг, почему он не реагирует на нас как на вирусы?
– Всё же это не человеческий мозг, – сказал Шпачков с мягкой укоризной.
