— По твою душу, — негромко произнес Бестужев. — Господа хотят тебя высушить.
Посмотрел на князя, его лицо не выдавало никаких эмоций. Просто констатация факта. Он даже не пытался меня переубедить или поддержать. Ситуация меня более чем устраивала. Я сам по себе, он тоже.
— Уже понял, — кивнул я.
Следующий час я развлекался тем, что взвинчивал цены на всякую мелочевку. Стоило мне поднять табличку, как эта троица тут же включалась в борьбу. Я всегда успевал остановиться, а они тратили немалые суммы.
Оказывается это интересное развлечение.
Азарт просыпается, словно какой-то вид битвы, когда пытаешься одолеть оппонентов. Но вместо кулаков, оружия и магии у тебя деньги.
В зале заметил Конрада Бергсона и не сразу поверил своим глазам. Заведующий кафедры сидел через три ряда от меня, непривычно собранный даже для военного мага. Его взгляд методично обшаривал зал, словно он искал что-то конкретное.
Наши глаза встретились. Он слегка кивнул и отвернулся, но я успел заметить, как напряглись желваки на его скулах.
Что-то явно беспокоило Конрада.
Когда объявили лот — простенькое кольцо с рубином, Бергсон словно очнулся. Его пальцы, до этого барабанившие по подлокотнику, замерли. Он внимательно всмотрелся в украшение и, едва начались торги, уверенно включился в борьбу.
Странный выбор для военного мага — обычное кольцо без явных магических свойств."
"«Папаша» время от времени демонстративно улыбался мне, кивал. Продолжал свою игру в счастливую семью. Рядом с ним мама не сводила с меня глаз, полных тревоги и любви.
Каждый раз, когда я ловил её взгляд, сердце щемило.
С другой стороны сидел Огонь-Догоновский. Он всем своим видом показывал полное безразличие ко мне. Ага, конечно. Хоть и не понимаю всей игры, меня не проведёшь. Князь внимательно следил за каждым жестом Бестужева.
Было бы намного проще распутать этот клубок интриг прямо сейчас. Но увы, это только мечты. Как бы сильно упростилась моя жизнь, но без железных доказательств — это слить репутацию коту под хвост.
Хмыкнул про себя. Отличное место мне досталось. Теперь понятно, почему все эти люди здесь собрались. Я для них как лакмусовая бумажка. По моему поведению пытаются понять расстановку сил.
Звон молоточка распорядителя прервал мои размышления.
И вот на сцену вынесли его — бронзовый кинжал. Сердце снова пропустило удар. Я помнил этот клинок до последней царапинки. На нём, у рукояти, осталась вмятина от удара о щит карийского наёмника.
