Ребята сидели друг напротив друга и трещали обо всем на свете – о бабах, о ценах, о смысле жизни… Вспоминали свою прежнюю жизнь, травили байки из прошлого. Все это Долгов слышал уже тысячу раз, и эти истории обрыдли ему по самое не могу. В последнее время ему все надоело. Он устал от одинаковой, скучной, сытой жизни при жирном купце. Жирным не в плане толщины его живота, а в плане величины его кошелька. Одинаковая картинка окружающего пейзажа Константину осточертела. Хотелось сорваться с места и уехать куда подальше, увидеть что-то новое.
Вот поэтому в последнее время он и пил так много, чтобы заглушить свою тоску. Мужики утверждали, что это кризис, порожденный бессмысленностью существования, и пережить его можно, только ударившись во все тяжкие. Долгов плевать хотел на все эти мудреные термины. Он жил так, как ему хотелось, не задумываясь о дне сегодняшнем и не сожалея о дне вчерашнем."
"До Углича оставалось меньше часа езды, когда по ним ударили. Взрыв сотряс окружающее пространство. Машину подбросило, и Огнецов, сидящий за рулем, чудом сумел удержать ее на дороге.
Затарахтели автоматные очереди. Пули защелкали по бортам машины. Стюрев громко и смачно выругался. Сберегаев крепко приложился головой при прыжке машины о крышу и прикусил язык. Теперь он держался правой рукой за голову и шипел от досады.
Долгов очнулся от спячки. Неожиданно даже голова прошла. Константин вцепился руками в автомат как в спасательный круг и пытался разглядеть, что происходит впереди на дороге.
Где-то слева опять жахнул оглушительный взрыв.
Огнецов крутанул баранку влево, и машину сильно занесло. Инкассаторский сейф на колесах перевернулся, и бойцы посыпались друг на друга. Машина легла на крышу, колесами вверх, и замерла. Повсюду слышались выстрелы.
Стюрев первым оказался у задней двери и стал ее открывать. Остальные ребята распределились возле бойниц, высунули наружу стволы автоматов и стали бить, ориентируясь на звук. Видимость в салоне была нулевая. Дверь зажало. Наконец Стюрев справился с дверью, распахнул ее, первым выскочил из машины и словил автоматную очередь в грудь.
Не спас даже бронежилет, который каждый боец в обязательном порядке надевал перед выездом. Выронив автомат, Стюрев упал на спину. Его мертвые глаза обиженно смотрели на грязное, все в грозовых тучах небо, словно вопрошали Творца, как Он мог такое допустить.
Долгов увидел убийц Стюрева. Они спрятались за поваленным деревом. Двое парней в белых куртках и черных вязаных шапках.
