За выданное имущество он расписался в большой амбарной книге, которую ему развернул кладовщик.
– Два Пальца, куда собрался? На войну, что ли?
– Кто его знает, – равнодушно пожал плечами Долгов.
Голова болела меньше, но все еще гудела. Сейчас бы цитрамончику пару таблеток, все бы как рукой сняло. Только вот где их взять? Его личный запас давно кончился. А пополнить его он не успел. До аптекаря Алексеева идти далеко, да и времени нет. Знал бы заранее, другое дело.
– Ты смотри только рыбу гранатами не глуши, осколки потом хрен выберешь, – попытался пошутить кладовщик.
Получилось плоско и неубедительно.
Долгов не ответил. Магазины рассовал по разгрузочному жилету, повесил на плечо автомат и отправился к складам, где сейчас грузилась их машина и стояли бронированные инкассаторские «газели» для охраны. Возле одной из машин курил, переминаясь с ноги на ногу, Витя Костров из их отряда.
– О, какие люди, Два Пальца собственной персоной. Чего Логист сегодня так рано всех отпустил? Это на него непохоже.
Долгов ответил не успел.
Он подошел поближе, и тогда Костров получил ответ на свой вопрос в виде легкого спиртового шлейфа, который распространял вокруг себя Два Пальца."
"– Блин, зараза, опять вчера у Еремы нализался? Аж завидки берут. Залезай в машину. Только не в первую. Там Леденец поедет. Он тебя в таком виде увидит – трещать начнет. Когда он появится, я скажу, что ты на месте.
Долгов скомканно поблагодарил Кострова и полез в машину на заднее сиденье. Подумал, что надо было утром водкой не похмеляться, а выпить пару стаканов кефира да зажевать чем-нибудь, чтобы запах отбить.
Только было уже поздно коней на переправе менять. До Углича, однако, далеко. По дороге вся дурь выветрится. Ребята не сдадут, а Леденцов его только по месту прибытия увидит.
Долгов сел возле задней двери, зажал автомат между коленями и тут же задремал.
Разбудила его тряска. Машину кидало на кочках и выбоинах, словно они ехали не по асфальтированной дороге, а по горной охотничьей тропе. И до войны эта дорога не была образцовой.
Здесь всегда хватало ям и ухабов, а уж после того, как мир утратил свою целостность, дорога превратилась в сущее испытание.
– Смотрите, Два Пальца проснулся, – раздался громкий голос Кострова у Долгова над ухом.
Прозвище Два Пальца Константин получил в самом начале своей карьеры. Имел он тогда привычку на любой приказ и распоряжение по неуставному отвечать: «Это мне как два пальца». Он тогда служил в наемниках, и никто на это внимания не обращал.
