Только вот командир их отряда все чаще стал его звать «Два Пальца». Вот так и прилепилось к парню это прозвище. И рад бы от него избавиться, только никакой возможности нет. С тех пор он сменил уже ни одно место службы, но рано или поздно обязательно попадался кто-то из старых сослуживцев, который радостно восклицал по привычке: «Рад тебя видеть, Два Пальца».
– Как там Леденец? Про меня не спрашивал? – спросил Долгов.
– Спрашивал. Как же без этого! Я его успокоил. Сказал, что ты уже бдишь на службе и все под контролем.
Он мужик не дурак, так что в Угличе тебя ждет трепка. Лучше морально заранее приготовься, – посоветовал Костров.
Долгов обвел взглядом салон машины. Напротив него сидели Сёма Глушков, Владик Стюрев и Олег Бакушин. Рядом с Костровым расположился Артем Сберегаев. Вот и вся их команда.
Со Стюревым и Бакушиным Долгов приятельствовал. В команде они появились практически одновременно, с разницей лишь в несколько недель, поэтому быстро сдружились, вместе осваивались на новом месте, частенько проводили время в трактире «У Борова», где обычно собирались служивые люди.
Стюрев до войны служил в ВДВ, а на гражданке возглавлял одну из частных охранных контор. Бакушин, напротив, к воинскому делу никакого отношения не имел. До войны он работал сварщиком на заводе, имел высший разряд. Оружие его взять в руки заставила необходимость. Чтобы выжить, пришлось научиться хорошо стрелять. А потом парень вошел во вкус. Сколько раз звали его обратно в сварщики – хорошие специалисты всегда нарасхват, – только он и раньше-то работу свою недолюбливал, а теперь от нее воротить стало.
Семен Глушков в их отряде появился недавно. Его взяли вместо молодого парня, который погиб, нарвавшись по-пьяному делу на нож. Дело быстро замяли. Глушков, совсем еще юнец, лет восемнадцать от силы, еще не успел себя зарекомендовать в деле. Это был его первый боевой выезд.
С Артемом Сберегаевым Долгов пару месяцев назад поссорился и с тех пор не разговаривал.
Ссора вышла пустячная. На посиделках у Еремеева они барышню одну не поделили. Артем хорохорился, что он ее первый заметил. Долгов не уступал. Наговорили друг другу лишнего, а извиниться по трезвости гордость не позволяла.
И только Костров со всеми поддерживал дружеские отношения. С ним вообще казалось невозможно было поссориться, настолько добродушным и компанейским он был.
Рейд не предвещал ничего плохого. Выезд как выезд. Один из сотни подобных.
