Мы патриотично подметили, что у нашего проекта хорошие шансы. Запили кофейком из термоса Людмилы Михайловны и закусили пирожками.
Я поспала. Потом мы погуляли вокруг фуры, пообедали в какой-то забегаловке. Сделали зарядку. Егор звонил кучу раз, рассказывал о трассе, атмосфере, кто приехал, а кто не смог. Он предельно заряжен на победу. Как и Платон, в общем-то.
Сквозь путы сна я слышала, как братья вполголоса обсуждали будущий заезд. На эмоциях. Обо мне — ни полслова, и я немного успокоилась, поняв, что отошла на второй план.
Это хорошо. Авось новые впечатления перекроют развернувшуюся драму, и мы сможем жить как ни в чем не бывало.
— Идеологически — это как? — спрашиваю.
Уже все равно, о чем говорить, можно даже о мифическом величии старых японок.
— Когда наши парни впервые вырвались на европейские соревы по дрифту, местные гонщики подходили и спрашивали: «Что это такое?» Потрясающая история, тебе нужно будет посмотреть один документальный фильм.
— Обязательно, — вздыхаю я, демонстративно перекрестившись.
— Они таких машин не видели?
— Они охренели, когда Сильвия всех уделала. Зависит еще от того, кто в руле, но, блин, Эля, Сильвия дает хорошие показатели и без корректировок. А с ними-то разъеб. Поэтому я купил Акуленыша и делаю ее для души. Вот и ответ на твой вопрос, почему не бэха из салона. Это просто скучно.
Прыскаю, перенимая его настроение. У Платона раллийную машину зовут Акула, а личную — Акуленыш. Потому что еще не доросла по показателям.
— Егор тоже так говорит: в руле.
Надо ведь «за рулем».
— За рулем, — поправляется Платон, но в следующей фразе опять сбивается.
Я уже догадалась, что это сленговое выражение. Они так все говорят. Если Платон обычно контролирует, с кем ведет беседу, и подстраивает речь, то Егор такими глупостями не заморачивается. Я частенько гуглю его фразы, устав переспрашивать.
Чем ближе мы к трассе, тем собраннее становится Смолин. А может, доспехи в виде огромного грузовика действуют? В любом случае его спортивная жажда победы действует и на меня.
Пару раз звонит его мама, Платон настойчиво и мягко повторяет, что не устал, что в порядке. Что быть за рулем фуры такой марки — в отпуск съездить. Вот раньше... Вот на таком-то грузовике пять потов сходит, пока доедешь. А тут-то что? Просто вперед смотри.
Людмила Михайловна явно сильно на нервах. Я пытаюсь разрядить обстановку, попросив телефон и похвалив пирожки, но ей это, очевидно, не нравится. Она коротко благодарит и сбрасывает.
