В эту секунду я вдруг всем существом чувствую, что влюбляюсь. Хотя более иррациональную дурь придумать сложно, момент максимально неудачный, да и я уверен, что любил сто раз до. Но то, что испытываю сейчас, — оно другое. И с лету название подобрать не выходит.
Я просто смотрю на Элину в упор и ловлю себя на мысли, что не хочу обижать. Осознаю, насколько она красива, и жадно пялюсь.
А еще она тушит мой гнев. Поливает ледяной водичкой безразличия. Зависть к брату внезапная и острая.
Москва продолжает:"
"— Что угодно пусть обо мне думает, но только не это.
Он тебя любит, Платон, дорожит тобой. Все его истории так или иначе касаются тебя! — Она разводит руками, на глазах блестят слезы. — Я всю ночь не спала. Да, я та еще сука, но твой брат хороший парень.
— Мне кажется, ты драматизируешь, — произношу осторожно. — Давай куда-нибудь сходим вдвоем. Нужно разобраться, что это было между нами. Я тоже думал всю ночь.
— Страсть. У меня давным-давно никого не было, даже не в плане мужчины, а обнимашек в принципе.
Моя семья, подруги — далеко. Мне часто бывает одиноко. А ты просто клюнул на голую девку в душе.
— Не так. — Делаю шаг в ее сторону.
Элина отшатывается так резко, что моментально врубаю стоп. Она отталкивает меня не только словами, но и физически. Реакция тела — всегда естественна, не подделать. Москву от меня натурально воротит.
Волосы дыбом так и стоят, хорошо, что под одеждой не видно.
Элина качает головой:
— Больше не приезжай, Платон. Я встречаюсь с твоим братом, а ты мой босс, и нам еще два года вместе работать.
Если ты согласишься принять мою помощь и не развалишь проект, разумеется. Остальное — сон. Этого не было.
Она поворачивается и идет к ауди.
Глава 20
Получасом позднее я стучусь в кабинет Рыбакова. Заглядываю:
— Утро доброе. Я пришел.
Тот подпрыгивает на месте и оборачивается. Стягивает пальто, вешает в шкаф.
— Еб твою мать, Смолин! Ты что так рано?
— Уже семь. Ну почти. Вы просили зайти, как буду на работе.
Я на работе, — развожу руками.
Настроения нет, и проблесков не предвидится.
— Странный ты тип.
— Серьезно? — интересуюсь искренне. Пялюсь исподлобья.
ПалСаныч на меня смотрит секунду. Потом отводит глаза.
— Иногда мне от твоего взгляда не по себе. Неудивительно, что ты смог так рано защититься. Ладно, заходи. — Он берет мобильник, накидывает голосовуху: — Вера, принеси кофе, пожалуйста. — И уже мне: — Присаживайся, Платон.
Сам плюхается в кресло.
