Хотя бы раз как Егору улыбнулась, блядь, для разнообразия.
Вину перед братом я и ощущаю, и одновременно нет. В жизни так не работает: кто первый девку увидел, тот ее и танцует. Они толком встречаться не начали. Знаю, почему оттягивает, — влюбляет, чтобы, когда о себе расскажет, она уже не свинтила. Раз тянет с правдой, значит, Элина ему реально нравится.
Заношу руку и впечатываю кулак в мешок. Еще раз и еще. Встряхиваю головой. Размахиваюсь."
"Убиваюсь с грушей, затем на дорожке. Голова кружится, за руль сейчас — слишком рискованно, я как пьяный.
Можно вызвать такси и поискать ребят, присоединиться... Хаотичные движения вслепую. Паника. То, о чем говорил отец и что недопустимо.
Когда я впервые пропустил ралли, существовал на одной ярости. Сейчас те же ощущения.
Если больше нравится Егор, зачем позволила целовать?
Не понимаю. Не могу просчитать логику. Если я Элине противен, то хер ли тогда было? При Егоре показала, что надо бы заткнуться. Харассмент и все такое — помню-помню. Она подчиненная, я не имею права нарушать профессиональную этику, преследовать или давить.
Становится дурно. Добираюсь до душа, в котором пахнет девчачьими шампуньками. Баночки Элина собрала все, а запах остался. Вместе с нотками антифриза — тот еще коктейль.
Потом до кровати. Но сон не приходит. Пялюсь в потолок и злюсь.
Не терплю слепые зоны. Одна ошибка — и ты перевернулся. Ты в краше. Ты труп.
***
В шесть утра я уже знаю ее адрес. Сажусь в Акуленыша. прогреваю движок. На мобильник падает сообщение от Москвы.
На секунду притормаживаю, пытаюсь понять, что ощущаю. За ночь эмоции чуть спали, но возбуждение — отчего-то нет. Надежда была, что тосол вызвал выплеск адреналина, вот и долбило похотью. Но, походу, дело не в тосоле.
Задница у нее — это нечто.
Читаю сообщение.
«Зачем вам мой адрес? Не вздумайте припереться. Я буду жаловаться».
Спасибо, Дарина.
Я так понимаю, они уже лучшие подружки, хотя именно со мной Дарина работает три года.
Не отвечаю. Вместо этого выжимаю газ и стартую.
В дороге стараюсь думать здраво. Расслабиться. Переключиться.
Отец говорит, гнев нельзя выпускать, иначе тот потом сам будет вырываться, станешь его рабом. Звери живут эмоциями, надо быть выше.
До нужного дома я долетаю быстро и вовремя. Едва во двор въезжаю, вижу силуэт. Узнаю. Нога на тормоз, жадно рассматриваю.
На Москве белое пальто, белые сапоги — все это ослепительно чистое. У нас так не ходят весной, когда лужи по щиколотку.
