И, как истинной жертве нарцисса, мне кажется, что за последние полтора года впервые живу и дышу! Хватаю его, насыщаюсь, расцветаю сотней весенних бутонов.
Вода льется, мы жадно дышим, обнимаясь и облизываясь. Кожа Платона горячая, гладкая, сам он крепкий. Спортсмен.
Хрипит что-то в губы, а потом резко толкается бедрами, врезаясь в меня членом. И такой он у Платона твердый, что я мгновенно по-девчачьи всхлипываю, воображая, что еще немного, и Смолин поменяет позицию. Толкнется уже ниже.
Внизу живота печет и пульсирует.
Я чувствую, что мокрая вся, готовая для этого кретина.
Просыпается благоразумие. Швыряет в реальность. Я осознаю, что потом будет, что ждет меня. И так больно кусаю Платона за подбородок, который ласкала, что он отшатывается.
На следующем ударе сердца наши глаза встречаются. Его — темные от похоти, суженные. Почти злые. Я читаю в них желания, вижу, что он хочет со мной сделать прямо здесь. И хочу этого больше всего на свете.
Полтора года терапии с легкой руки Смолина отправляются в задницу!
Я наклоняюсь и юркаю вбок, выскальзываю из ловушки.
— Эй! — Отпихиваю.
Пламя в пустоте, что внутри меня, стихает, там одни голые, обгоревшие скалы и бездонная пропасть. Как никогда ощущаю одиночество.
— Кожа горит, ты меня тоже обжег собой, мне больно! — бормочу.
Платон мгновенно отступает, опускает руки. И словно пугается.
— Блин. Прости. Где болит? Я не хотел, — хрипит низко.
Так горячо, что я хочу с ним трахнуться немедленно.
Глава 18
Я рвусь к лавочке, хватаю вещи и выбегаю из душевой. Дверью хлопаю.
Колотит от холода.
Полотенце мокрое на полу осталось.
На миг застыв, прислушиваюсь — тишина. Я проскальзываю в гостиную, отматываю бумажное полотенце и вытираю себя. Быстро одеваюсь.
Спуститься бы вниз, прыгнуть в машину и выжать педаль газа! Но там так холодно! Невыносимо, пробирающе, жгуче. А меня и без того трясет. Пока машину прогрею, пока сама согреюсь... Да и строить из себя Золушку, что, обронив туфельку, то есть полотенце, скрывается в ночи, — беспросветно глупо.
Завтра утром мы с Платоном встретимся, наши столы стоят напротив. Поэтому в небольшой кухне я первым делом под краном смываю маску для волос. Для подстраховки завожу с брелка ауди.
Нам нужно как-то поговорить, свести все в шутку. Эмоции — один из основных инструментов оценки происходящего. У каких пойдешь на поводу — такой результат и получишь.
Я не хочу драмы.
