Мы размыкаем объятия, и я смеюсь немного нервно.
- Мне двадцать четыре.
- А выглядишь на шестнадцать.
- Я его очень люблю.
- Посмотрим, - смягчается Макс.
***
На следующий день я приезжаю пораньше, чтобы помочь Платону с завтраком. Они с Егором чувствуют себя значительно лучше — спасибо хорошим комбинезонам, пострадали не так сильно, как могли бы. Все еще под обезболивающими, потому слегка заторможенные.
Медленные. И от того забавные.
Егор молча черпает ложкой безвкусную кашу. Вяло жует и глаза закатывает, когда мы с Платоном флиртуем.
Я кормлю его с ложки, он слегка смущается, от того, что находится в столь беззащитном состоянии. А я умиляюсь. Он злится, я звонко хохочу.
- Может, мне выйти? - делано вздыхает Егор.
- А ты можешь? - заинтересованно уточняет Платон.
Егор качает головой, опускает глаза.
- Прости, - говорю я быстро. - Не хочу дразнить тебя.
- Любовь прошла, завяли помидоры, - тянет Егор. - Веселитесь, меня отпустило.
- Серьезно? - изгибает Платон бровь.
- Я еще до гонки хотел сказать, но не нашел минуты. И еще... кажется, я на кое-кого запал.
- Да ладно? - мы синхронно поворачиваемся к нему.
- Мы переписываемся, - говорит, показывая мобильник. - Не знаю правда, что там на лице будет после того, как повязки снимут. Если не совсем стрем, то...
Договорить он не успевает, потому что дверь открывается. На пороге - Людмила Михайловна.
Она окидывает помещение быстрым взглядом и хватается за сердце. Выглядит ужасно — лицо серое, волосы взлохмаченные.
Контраст с нашей уютной, хохочущей троицей колоссальный. Воздух будто гуще становится, а свет — скуднее.
- Мам, привет! Я же просил не прилетать, - морщится Платон немедленно. - Послезавтра меня выпишут.
Но она его будто не слышит, на меня смотрит. И когда я ловлю взгляд, читаю в ее глазах столько ненависти, что ощущаю дурноту. Она смотрит, как я сижу на кровати Платона, держу в руках чашку с кашей и ложку. Рядом салфетки. Я помогаю ее сыну позавтракать, и тот абсолютно счастлив.
Он просил ее не прилетать. Потому что у него есть я, и теперь — это моя задача, о нем заботиться. И он хочет, чтобы именно я его кормила, именно я помогала и была рядом. Он, конечно, любит мать, но больше не нуждается в ней так, как в детстве. И близко не так. Он сам попросил меня приехать и помочь, чтобы не беспокоить медсестру, а ей сказал не приезжать.
Потому что у нас с ним наметилась семья.
