Вырывая у сомнений каждой секундочку. Сливаясь с ним в безумном танце.
В шаге от позорного пика замираю. Платон отстраняется и одним движением стягивает с меня белье. Мы быстро, жадно дышим.
Жара здесь! Капельки пота между лопатками. Кусаю губы.
Помогаю ему, приподнимаясь. Он целует, облизывает и мягко покусывает шею. Потом отрывается и устремляется вниз. Первое же прикосновение влажного языка к пылающей плоти рождает взрывы по всей коже. По мне словно кипяток бежит, льется, я дрожу от острого наслаждения.
— Ты с ума сошел? — шепчу, когда он обводит языком клитор несколько раз подряд, а потом ударят по нему коротко, прицельно. Ритмично. Снова и снова.
Током прошибает насквозь. Откидываюсь на стену и глаза закрываю от удовольствия. Зависаю перед пиком, одновременно хочу его и оттягиваю. Платон со всей своей страстью лижет меня, а я дрожу, не понимаю, куда руки деть, как прекратить это.
Если нас застукают, будет конец! Позор! Стыд! Это неправильно!
Он лижет меня между ног так жадно, что мне кажется, если прерву — мы оба подохнем.
Я делаю неловкое движение и задеваю чашку. Бедро жжет. Не прекращая балансировать на краю пика, дергаюсь. Шиплю от боли.
Платон отстраняется, смотрит дико на черный кипяток, который растекся, добрался до моего бледного бедра. Тут же рукой инстинктивно вытирает, спасая меня.
— Ты с ума сошел, обожжешься, — шепчу.
Он губы облизывает.
— Так соскучился по тебе.
Мы обнимаемся. Платон расстегивает ремень. Я вижу, как пылает его красная ладонь, — обжегся все-таки, придурок.
Нужно было поискать по шкафам салфетки...
Крепкие объятия. Его губы на моей коже. Толчок в меня. Еще один, еще. Остро, резко. Платон словно каменный, и я задыхаюсь. Максимально заполненная, живая, чувствующая. Самая страстная и прекрасная женщина.
Он начинает двигаться."
"Трахать меня прямо так, прямо здесь — жестко, горячо. Обнимаю его, прижимаю к себе, глажу, наслаждаясь его близостью, наслаждаясь им. Люблю. Как сильно я его люблю.
Мы быстро-быстро, как обезумевшие, ласкаем друг друга.
Удовольствие волнами накатывает, я самой себе поражаюсь. Если бы Платон был единственным, я бы не оценила. Думала бы, что так у всех. Обнимаю его всей своей душой, льну телом. Культура, традиции, обязанности — шелухой слетают. Сейчас мне все равно, пусть даже застукают.
Самый быстрый секс в жизни. Самый яркий. Мы кончаем одновременно, стонем тихо-тихо в губы друг другу. Я улыбаюсь, у Платона глаза закрытые, щеки покрасневшие.
