Мы рвем друг другу сердца, вот только не болью, а бешеной страстью в постели. И бесконечным упоительным волнением.
Подружки свою саркастичную, несносную Элю совсем потеряли — общаться некогда. Да и все через пелену, через те самые розовые очки с толстыми стеклами. У меня Платоша-Платоша-Платоша. И в голове, и в сердце. Рассказала маме о новом парне, с которым встречаюсь. Объяснила, что познакомились на работе, что он руководитель проекта, умный, интересный. Мама обрадовалась, сказала, это закономерно — где еще знакомиться с приличными мужчинами? Попросила фотографию, похвалила, дескать, очень симпатичный.
Кажется, с первого взгляда Платон не понравился только мне одной. А может, наоборот, слишком сильно понравился?
Маме я умолчала, что он гонщик. Посчитала, что буду сливать инфу постепенно: не хочется со стороны родных резких движений. Брат может решить, что Платон безбашенный и нестабильный, что он подвергает мою жизнь опасности, хотя это неправда. Возможно, я расскажу о его спортивной карьере после знакомства, чтобы он им понравился сперва лично? И уже потом шибану сверху новостями.
Например: у Платона несколько хороших публикаций, в том числе на английском языке, ему предлагали работу в университете в Нью-Йорке, а еще, мам, он гоняет на бешеной скорости на заряженных тачках и любит это больше всего на свете. Кроме того, новый вид пластика, который мы отливаем, подойдет для многих производств. Классно же?
Как-то так пока получается.
Его гонки... Меня беспокоят приближающиеся соревнования, беспокоит и то, что Платон мало тренируется.
Представить братьев в одном салоне машины — немыслимо. Игорь Смолин срочно ищет нового штурмана. Команда подавлена. Я с ужасом думаю о том, что жизнь Платона будет доверена кому-то еще."
"Никогда не мечтала стать камнем преткновения. Это что-то для дурочек, не способных взять на себя ответственность. Глупая роль, совсем мне не подходящая. Но дело в том, что Платон совершенно не позволяет загоняться из-за случившегося.
Любые попытки заняться самобичеванием пресекает, рубит что-то несносно-искреннее, сумасшедше-подростковое, вроде: «Я никогда не чувствовал себя таким счастливым». И я просто затыкаюсь, беспомощно разводя руками, потому что быть виноватой в его счастье — это что-то запредельно приятное.
***
— Итак, о культуре заноса мы поговорили, теперь теория. Смотри, — просвещает Платон. Он сидит слева, за рулем Сильвии я. Вечер. Мы на пустой парковке.
