Я делиться не спешу, ведь сама не хочу знать о его бывших. Почему-то ощущение такое, что мы оба все с начала начинаем.
— Да и хер с ними, — отмахивается он. — Я был влюблен сотню раз, а теперь смотрю на тебя, и в груди так горит, что кажется: ни разу. Пойдем поужинаем? Тут ресторан этажом ниже. Выпьем, остынем. Я бы что-нибудь съел.
— В выходной? Наверняка все забито, Платош.
— Вообще-то я бронировал.
— С депозитом?
Он коротко кивает:
— Конечно. Идем?
Моргаю недоуменно.
Он сделал это для меня. Выбить стол и номер под крышей в выходной — практически нереально.
Дарина много говорила про этот ресторан-клуб.
Я уже не помню, какое значение в шестнадцать лет вкладывала в слово подвиг, но сейчас понимаю: сам бы Платон сюда в жизни не поперся. У него слишком много дел для этого.
— Это ты ради меня, да?
— Да нет, просто всегда хотел здесь побывать.
Почему-то очень легко представить моего бывшего в рестике в субботу вечером. Одного, если бы я не смогла приехать, например. Пилящего сторис.
Платона — ни фига.
И мне это невероятно нравится.
— Ты бы чинил Сильвию в яме, — произношу обличительно.
— Ну или так, — пожимает он плечами. — Под настроение.
— И пах тосолом. — Играю бровями.
Он с сомнением прищуривается, становясь невероятно сексуальным.
— Ты так говоришь, будто считаешь, что это хорошо. В чем подвох, женщина?
— Очень хорошо, — выдыхаю я. — Помнишь?..
Платон опускает глаза на секунду. Сердце ускоряется.
Он облизывает губы.
— Иди сюда, твою, блин, мать, — выдает снова мимо романтики.
— Сама не догадается. — Тянет ко мне свои ручища.
А заполучив, прижимает к груди и целует. Развязывает поясок платья. То падает к ногам, оставляя меня в чулках и лифе. Стринги пришлось выбросить из-за нашего со Смолиным порочного секрета на двоих. Они пропитались понятно чем.
Когда я думаю о том, что снова хочу почувствовать его в себе, Платон разворачивает меня к окну. Впечатываюсь ладонями.
— Здесь до слез красиво! — выпаливаю.
— Ага, — раздается сзади.
Через вдох становится все равно.
Все равно на город, огни и весь мир. Нас снова сносит любовью.
Глава 41
Платон
Мы напиваемся в хлам.
— Что нам бог сегодня посла-ал? — весело кричит мой румяный штурман. Стопку поднимает повыше.
Ржач дикий, как в последний раз в жизни. Бармен угорает тоже.
Пиздец она прикольная.
Штурман Элина пьяно качает головой. Далеко сегодня не уедем, но мы и не собираемся. Наклоняюсь, и она орет в ухо:
— Бог послал нам текилу! Ура-а! Платон, ура-а!
Хохот громкий.
