взрываюсь смехом! — Боже, и правда похож! Я никогда раньше об этом не думала! Он всегда так позирует!
Платон усмехается:
— Ну. Селекция — страшная вещь: иногда получаются странные экземпляры. Мопсы, допустим, лапули, но, пожалуй, такое уж большое значение им придавать не стоит. И ты не виновата. В вас, девчонках, генетически заложено реагировать на несчастных и бесполезных.
Хохочу! Это так неправильно — обсуждать бывших, но так смешно.
— Боже, мне разбил сердце мопс! Как глупо, наверное. А ты откуда, кстати, его знаешь?
— Погуглил.
Что смотришь? Мне нужно было проанализировать твою жизнь до и как-то подготовиться к завоеванию.
Моя улыбка становится скромной. Взволнованной. Отхожу к окну, застеснявшись.
— А второй? — спрашивает Платон.
— Второй мне не понравился.
— Эй. Там нормально все было? — Он делает пару шагов в мою сторону. — Не бойся, скажи. Видишь, я сегодня заряжен на защиту.
Шутит, но сам при этом становится серьезным, хмурится. Ждет ответа. Порыв искренний. А у меня сердце до боли сжимается.
Платон такой, какой есть, — для него важно, чтобы я была в порядке. Не имеет значения, кто меня обижает — его родной брат или какой-то левый мужик в прошлом. Ему это не безразлично.
— Нормально. Не понравился, бывает. Я сама все закончила. Он... переживал.
Саша ухаживал долго и красиво. Он вообще симпатичный, состоявшийся мужчина с кучей регалий. Моя семья была бы от него в восторге, но увы, наш роман прекратился почти сразу, как я дала зеленый свет."
"«Служебный роман», — подчеркнет кто-то, осудит.
Может, это и плохо, но когда постоянно работаешь, с утра до ночи, когда жизнь крутится вокруг карьеры, а принцы сами собой с неба не падают (чтобы с ними познакомиться, нужно прилагать какие-то немыслимые усилия)… Когда от одиночества выть хочется и в командировке шикарный, умнейший босс дарит в очередной раз цветы, а потом приглашает на ужин... в конце концов просто берешь и соглашаешься. Чтобы посмотреть красными, воспаленными глазами на что-то кроме монитора.
Когда дело дошло до близости — было максимально скромно даже для суперскромной пьяненькой цыганочки.
Я вдруг думаю о Егоре. И о том, что любовь не то чувство, где уместны компромиссы. Пялюсь на Платона ошарашенно. И так сильно он мне нравится, без всяких «но», что остается просто молчать. Разглядывать его.
На мопса он не похож совсем. Хотя его брови тоже вечно нахмурены. Поэтому казалось, что он копия моего бывшего?
Платон коротко кивает, приняв ответ. О подробностях не спрашивает.
