Она вырывается и кричит на ухо:
— Я тебя обожаю! Бог послал мне тебя! Я об этом молилась! Я буквально об этом молилась, Платон!
А я буквально вижу его сейчас. Иначе зачем еще мы созданы, если не чувствовать это? Если, блядь, не жить ярко? Если не любить так, что сердце в огне рвется. Зачем мы тогда, на хуй, созданы?!
— И я тебя, — отвечаю.
Она стреляет в глаза. Ловлю губы, целую снова. Ее вкус, лайм, текила — смешиваются. Мир падает на бок, опять и опять. Переворачивается. Жажда ее тела растет. Охуенное предвкушение — трахать Элину Одинцову, острую на язык московскую суку.
Мою. Номер наш на всю ночь, времени море.
Мы развлекаемся после ужина в клубе, танцуем, целуемся.
Брат пожелал мне похмелья и осознания. Сухого, жесткого похмелья, чтобы случилась переоценка, чтобы накрыло пониманием. Он сказал, что за поступки придется понести ответственность.
Кто проиграет в гонке — вылетает из команды Охотников. Справедливо.
Я впервые в жизни свободен и ощущаю облегчение. Голова кружится.
С Элей мы весь вечер занимаемся любовью, делимся очень личным, разговариваем, ржем до слез, ссоримся и миримся.
Раньше я думал, что влюбляюсь легко и с первого взгляда.
Раньше я много думал лишнего.
Элина отлучается в дамскую комнату. Пока жду, выхожу на огромный балкон. Подойдя к бортику, смотрю на город. Сердце колотится, в висках пульсирует.
Это не конец света. Это освобождение. Новые шаги, новая жизнь. Это не потеря семьи — это свобода, и я справлюсь.
Когда Элина возвращается, я снова хочу ее.
Она меня чувствует, обнимает, мы целуемся.
Кутаю ее в плед, который на выходе дали.
— Я тебя люблю, — признается она снова. Улыбается, светится радостью.
Она повторяет эти слова без остановки, и меня это совершенно не раздражает. Они как уколы радости.
Смотрю в ее глаза и натуральным образом плавлюсь. От ее счастья, уровня доверия и надежды.
Целуемся. Мир крутится. Впереди свобода и что-то новое.
— Тише-тише-тише, — шепчет Эля и отворачивается. — Платон, тише, разогнался. Мы тут не вдвоем.
Фигуру слева я отметил сразу, но значения не придал. Мало ли кто вышел подышать ночью на балкон. Чувак стоит у бортика, пялится вниз.
— Да пофиг, — отмахиваюсь.
— Мне звонят, погоди. Это брат, может быть важно.
Элина подносит мобильник к уху и отходит на несколько шагов. Секретничает. Что там за брат такой? Интересно будет познакомиться.
— Принесу куртку, — говорю я ей и захожу в клуб.
Появляюсь буквально через пару минут с верхней одеждой.
