Он не против засосов, даже наоборот, что удивительно. Ему не нужно фотографироваться, ему плевать, что подумают парни в раздевалке спортзала. Он так сильно втягивается в процесс, наслаждаемся им, горит, что это... честно говоря, невероятно приятно.
Начинаю привыкать к нему и его телу... и опасно считать это все своим. Хотя и жду, что Платон сделает что-то неправильное. Нагрубит, посмеется, не знаю... уедет? Сразу после близости. Это было бы идеально для моего склеенного сердца. Я бы тогда страдала и влюблялась в него до бесконечности.
Написала бы своему психотерапевту.
Когда Платон, вымотавшийся и какой-то будто похудевший после эротического забега между простынями, в очередной раз сладко вырубается в моей кровати, я обескураженно пялюсь на него, не очень понимая, что делать."
"У нас с ним ненадолго. Ну не поженимся же и не родим детей! Мы вообще планы не строим на будущее! При этом к себе домой Платон не собирается. Вещи стирает вечером, утром надевает чистые. Зубную щетку и бритву купил. А трахается так, словно это самый ответственный секс в его жизни и недотрахать — смерти подобно.
Развожу руками. У меня все тело зацелованное, занеженное, залюбленное. Я медленно укладываюсь в кровать рядом, на самый краешек, чтобы не трогал. Для порядка перед сном ревную Смолина к бывшим, чтобы позлиться. Но даже этого оказывается недостаточно, чтобы вывести меня из метастабильного состояния.
Платон ворочается, потом подползает, обнимает и притягивает к себе. Некоторое время лежу, пытаясь понять, зачем он липнет и что ему опять надо.
Снова заниматься любовью? Но нет, дрыхнет.
Жарко. Тесно. Неудобно.
Пожимаю плечами. Обниматься любит, что ли? Смешной.
В нашей семье не принято обниматься, за последние двадцать лет меня касались меньше раз, чем Платон за эту неделю. Я выдала ему отдельное одеяло и подушку, а он все равно липнет. Игрушку мягкую купить, что ли, и подкладывать ему?
Закрываю глаза и пробую уснуть. Как-то подстроиться.
Точно корзиночка. А еще спортсмен! Взрослый мужик! Руководитель! Он прямо во сне чмокает меня в затылок.
Глаза распахиваются, а сердце сжимает дикая, голодная нежность.
Лежу. Потом медленно поворачиваюсь. Целую в плечо и укладываюсь в объятиях.
Сон приходит быстро, и такой он сладкий, что я порхаю до самого утра.
***
Платон встает сразу по будильнику и отправляется в душ. Как обычно напряженный и серьезный. Мрачный, взъерошенный, голый и с эрекцией. Все вместе одновременно заводит и беспокоит.
