Элина останавливается перед Акуленышем, улыбается и смотрит на меня с каким-то восторженным ожиданием. Ощущаю волну раздражения и отворачиваюсь.
Глава 34
Элина
В термодинамике есть такое понятие, как метастабильное состояние. Чтобы его получить, необходимо жидкость, например воду, очистить от мельчайшего мусора и пузырьков газа, а потом нагреть градусов до ста пятидесяти. Кипения при этом не будет. Но ровно до момента, пока искусственно не ввести в воду центры парообразования. Хватит малейшего пузырька.
Едва уловимой тряски. И последует взрыв.
Я, может, и не жидкость на сто процентов, но весь день нахожусь именно в таком состоянии — нагретая до точки кипения, наблюдаю за Платоном неотрывно, жду пузырек, пылинку, намек или не такой взгляд, чтобы взорваться."
"Смолин — нервный. В нем ничего не говорит о нестабильности, лишь только пальцы чуть громче, чем обычно, стучат по клавиатуре. Отбивают слова рьяно, борзо. Глаза бегают по строчкам. Я его, оказывается, зачем-то за прошлый месяц изучила досконально и теперь определяю настроение по скорости печати.
Ладно. Нужно как-то взять себя в руки и перестать представлять своего босса в шлеме и облегченном гоночном комбинезоне.
Или голым.
Или голым, но в шлеме.
Интересно, если я об этом заикнусь, как он отреагирует?
Строчит там себе что-то, зануда.
Упираюсь локтями в стол и на стикере рисую член Смолина в миниатюре. Поразмыслив, пририсовываю ему улыбочку. Нет, лучше хмурые брови. Вот теперь похоже.
Надо перестать вспоминать, какой Платон горячий и красивый на пике оргазма.
Закидываю ногу на ногу и горестно вздыхаю. Или хотя бы перестать воображать, как он трахает мой рот языком, испытывая тот самый пресловутый оргазм. Будучи голым на мне. Без шлема. Но возможны варианты.
Прикусываю задумчиво костяшку пальца. Платон, будто почувствовав терзания, стреляет в меня хмурым пронзительным взглядом. Быстро подмигивает и возвращается к ноуту. Ч-черт, кажется, я немного намокла.
Что бы сделала Элина до курса психотерапии? Из кожи вон вылезла бы, стараясь понравиться.
Уже бы дважды смоталась за капучем. А текущую холодность восприняла как прелюдию. Новая Элина этим заниматься не будет, хотя, не скрою, хочется сильно.
Новая Элина работает. Ну и рисует пошлые картинки на стикерах.
Закончив, мы отправляемся ужинать, а потом долго катаемся по ночному городу. Бесцельно, молча, под громкую музыку неизвестной мне группы. Платон витает в своих мыслях.
