Вы, опасаясь возможной жалобы, вели бы его на том, что родина дала, а он взял бы да и помер от тромбоэмболии легочной артерии.
– Зато жалобу не написал бы, – пробормотал звездный мальчик. – Хотя… могли бы написать его родственники. Чем у них меньше желания оплачивать лекарства, тем с большим пылом они потом носятся по инстанциям. У меня недавно случай был. Поступила пожилая женщина с прободной язвой. Сутки ее дома мариновали с почечной коликой, потом положили в больницу, но на урологию. Слава богу, уролог оказался грамотным специалистом, вызвал хирурга.
Я взял больную в операционную, а там уже перитонитище!.. Ну, язву ушил, брюшную полость промыл, дренажи поставил, а потом неделю ходил и трясся – боялся, что в условиях перитонита мои швы разойдутся.
– Желудок обычно заживает, в отличие от пищевода и толстой кишки. Вот если бы вы на резекцию пошли, да еще по Бильрот-1, риск был бы действительно высокий.
– Что я, ненормальный? Прокурорская цифра – шесть часов после перфорации. До можно делать резекцию, а после – извините.
А тут уже не шесть, а все тридцать шесть часов прошло! Но я не об этом. Вызвал дочку на беседу, приходит, в норковой шубке, с телефоном, о котором я даже мечтать не смею, духами благоухает… Я не разбираюсь в женской парфюмерии, но запах долларов на двести, не меньше. Я приободрился, думаю, раз такая состоятельная дамочка, на лечение мамы денег не пожалеет. Как я ошибся! Стоило заикнуться о том, что надо бы купить хорошие антибиотики, как она тут же начала вопить, что мама – участник войны, а значит, ей полагается бесплатное лечение.
– А разве вы не знаете, что чем человек богаче, тем он жаднее? Но ладно, ближе к делу… Так вот, Олег Валерьевич, я хочу, чтобы в нашей больнице люди не умирали из-за недостатка лекарств. А поскольку страховые компании не хотят нас обеспечивать всем необходимым для полноценного лечения, значит, лекарства должны покупать сами больные. Другого выхода нет. Мы создадим запас медикаментов для неимущих, ведь для многих и тысяча рублей представляется непосильной тратой.
Для пациентов, поступающих по «Скорой», – то же самое. Ведь к нам постоянно привозят с улицы людей с тяжелыми травмами, без сознания, и мы длительное время не имеем сведений об их родных. Но мы не можем ждать, пока родственники найдутся, реанимационный больной должен получать полноценное лечение с первой секунды. А обычные среднетяжелые больные с более-менее стабильными доходами пусть покупают лекарства сами.
