Ведь это еще не финал, правда же? Я пройду мощную химию, узлы уменьшатся в размерах и станут операбельными. Тогда вы мне все удалите, и я буду здорова.
– Дело совсем не в этом, Вероника, – сказала Марьяша. – Мы столкнулись с такой странной ситуацией… Ян считает, что это досадная случайность, а мы с Галиной Антоновной думаем – криминал.
Она попыталась сесть на Вероникину постель, но Громов не позволил. Он с важным видом закрутил колесико у системы для внутривенного вливания и пошел звать сестру. Пока та меняла бутылку, в палате висело тяжелое молчание.
Поведение коллег казалось Веронике совершенно непонятным, и она никак не могла сообразить, при чем тут криминал. Медсестра уходить не торопилась: она проверила, как закреплена игла в вене, и сделала Веронике замечание за курение. «А еще главный врач», – сказала наглая девчонка и попросила Громова проветрить палату.
Наконец она удалилась.
– Короче, Смысловская, ты, кажется, никогда не болела раком, – с заметным усилием выговорила Марьяша.
– Вот только этого не надо, а? – Вероника не на шутку рассердилась.
– Если вы считаете, что никакое лечение мне уже не поможет, так и скажите! Я все уже пережила, со всем свыклась. А вы мне ложные надежды пытаетесь навязать.
– Произошла чудовищная ошибка, Вероника, – тихо сказал Колдунов. – Когда мы сделали тебе лапаротомию, то при ревизии не обнаружили ничего похожего на опухоль. Вообще ничего, понимаешь? У тебя абсолютно здоровый организм.
Вероника переводила взгляд с одного лица на другое. Врачи смотрели на нее очень серьезно, только побледневший Громов опустил глаза и глядел в пол.
Наконец до нее дошло, что только что сказал Колдунов.
– Но почему вы называете эту ошибку чудовищной? – пробормотала она. – Если все так, как вы говорите, ее надо назвать прекрасной.
– Ян, давай я расскажу, – вмешалась Марьяша и все-таки уселась на кровать.
* * *"
"Посоветовавшись, Марьяша с Колдуновым пригласили на операцию гинеколога из Надиной больницы, Галину Антоновну. План вмешательства был им в общих чертах ясен, но с помощью Галины Антоновны они собирались уточнить темпы роста опухоли.
При лапароскопии она могла не заметить измененных лимфоузлов, приняв их за анатомические особенности, и теперь должна была оценить, сильно ли изменилась картина.
Пока открывали живот, Галина Антоновна все сокрушалась, как это она могла пропустить такую серьезную патологию. Ведь она провела очень тщательный осмотр, и состояние брюшной полости не вызвало у нее ни малейших подозрений.
