– Я слишком хорошо отношусь к тебе, чтобы сейчас сохранять спокойствие. Дай мне тайм-аут две минуты.
Он распахнул окно и высунулся на улицу чуть ли не по пояс, угрожая свернуть горшки с цветами.
– Эй, осторожнее с геранью, – предупредил Громов.
– Это не герань, – сказала Вероника.
– Не важно. – Колдунов сел за стол, оставив окно открытым. – Что ж ты сразу не пришла ко мне, балда?
– Ян, не ругай меня. Даже если бы я прибежала к тебе через десять минут после установления диагноза, это мало что изменило бы.
Ведь опухоль растет такими бешеными темпами, нож и химия вряд ли сдержали бы ее. Прооперировалась бы я, допустим, а сейчас был бы ранний рецидив. Я же знаю, что рак лечить пока еще не научились.
Колдунов постучал себя по лбу.
– Дорогая Вероника, когда вы говорите, впечатление такое, что вы бредите. Ладно, спишем на нервный шок. Ругать я тебя не собирался. Сейчас мы все немного успокоимся, покурим, а потом я посмотрю тебя и данные компьютера и обязательно что-нибудь придумаю. А уж твой тезис о том, что рак неизлечим, вообще не выдерживает никакой критики.
Говорить так на современном этапе развития медицины – все равно что утверждать, будто Земля плоская.
– Ян, ну кому ты это говоришь! Я же сама врач! Этими речами ты мог бы вернуть веру в жизнь какой-нибудь библиотекарше, но уж мне-то…
– А ты хуже библиотекарши! Ты – организатор здравоохранения, следовательно, смыслишь в медицине даже меньше, чем она. Тебе по долгу службы требовалось думать, что рак – абсолютно смертельное заболевание, вот ты и думала.
Конечно, лечение злокачественных опухолей – дело затратное. Но эффективное, черт возьми! Знаешь, сколько я оперировал больных с четвертой стадией? С настоящей четверкой, когда и метастазы, и местное распространение? И примерно каждый четвертый из них живет больше пяти лет! Это только после оперативного лечения. А химия, а лучевая терапия, биотерапия! У меня одна пациентка ребенка родила, после того как я ей здоровенный метастаз из печени удалил! Уже десять лет прошло, и она прекрасно себя чувствует.
Так что учти, Вероника, рак – это не смертный приговор. Но ты, как бывшая чиновница, привыкла думать иначе. И я объясню тебе почему. Просто наше здравоохранение, черт его дери, сейчас живет по законам военного времени, хотя уже скоро семьдесят лет как мир. Задача здравоохранения – не обеспечить каждого человека необходимой ему медицинской помощью, а вернуть в строй максимальное количество бойцов.
