К чему эта запоздалая исповедь? Она даже не могла сочувствовать Миллеру, ведь все его несчастья давно уже были позади.
«Он чужой мне человек, – спокойно подумала она. – И мне уже неинтересно, почему он не смог полюбить меня. Даже если он сейчас сделает предложение, я откажу. И вовсе не потому, что мне скоро умирать. Просто мне скучно и холодно с ним. Как странно, что совсем недавно мое сердце рвалось из-за него на части, а выйти за него замуж казалось мне самым важным делом на земле».
– А тебя не надо было ни о чем просить.
Ты лучше меня знала, что мне нужно. Только благодаря тебе я смог стать тем, кем стал, не предав мать и сестру. «Зачем она делает все это? – спрашивал я себя. – Какой ей резон тратить на меня деньги и время?» Ведь я не верил в человеческую доброту и участие. Я думал: стоит мне только довериться ей, как она сразу нанесет удар в самое больное место.
– Хватит, Дима, ладно? Что было, то прошло. Мы с тобой отыгрывались друг на друге за удары, которые нанесла нам жизнь.
Это было глупо, конечно, но прошлого не изменишь. И вряд ли мы сможем начать все сначала. Правда?
Он молча кивнул.
– Нам обоим есть в чем себя упрекнуть, но я, Дима, постараюсь вспоминать о тебе только хорошее. И я от всего сердца желаю тебе счастья. Не провожай.
Она недолго радовалась, что так спокойно и с достоинством провела последнюю встречу с Миллером. Еще одна страница ее жизни оказалась перевернутой, а новых, непрочитанных, осталось немного."
"Она съездила к нотариусу и по всем правилам оформила завещание.
Квартиру на Васильевском она оставляла племяннику, Надиному сыну, московскую квартиру – Марьяшиной дочке, а дачу и картины – четверым колдуновским детям в равных долях. Украшения и ценную посуду она решила на всякий случай сразу отвезти Колдуновым – Вероника слишком хорошо знала свою сестру, чтобы думать, будто та способна добровольно отдать нигде не учтенные драгоценности законным наследникам. С коллекцией было проще – Смысловский тщательно атрибутировал все картины.
Вероника опасалась, что Надя сможет опротестовать ее завещание, и наняла юриста, который должен был после ее кончины отстаивать интересы Колдуновых и Марьяши.
– Нет, я не могу это хранить, – сопротивлялась Катя, когда Вероника привезла в ее коммуналку драгоценности. – Это огромное состояние! Я же спать теперь не смогу!
– Катя, пойми, у меня нет выбора. Ремонтникам своим я не слишком доверяю, – врала Вероника.
