Над путями, над забившими их вагонами, грузовыми платформами и цистернами раздался уже знакомый, усиленный рупором голос штурмбаннфюрера Шеля:
— Русские! Прекратите огонь!
В тишине, неожиданно повисшей над станцией, этот голос казался странным, металлическим, совершенно неживым.
— Господин Буров и другие! — тем временем продолжал Шель. — Мы вам показываем ребенка. Если вы не сдадитесь, то через пять минут девочку застрелят, а потом на ваших глазах расстреляют раненого офицера. Если это вас не вразумит, я отдам приказ расстрелять заложников, которыми станут все согнанные на работы!
Макар вскарабкался на покрытые брезентом ящики и выглянул в узкое оконце под крышей вагона.
В самом хвосте стоявшего на соседних путях состава, на тормозной площадке последнего пульмана появился Гнат Цыбух. Он поднял на вытянутых руках Настеньку. Рядом, прижавшись к стене станционного здания, столпились солдаты.
Сжавшись в ручищах Гната, девочка с ужасом смотрела на разрушенную водонапорную башню…
* * *Ночью участковый Алексей Кулик долго лежал в роще, наблюдая за немецкими патрулями.
Нервно поглаживая ладонью холодный дырчатый кожух немецкого пулемета, он с нетерпением ждал момента, когда можно будет подобраться ближе к разрушенной водонапорной башне. На прощание капитан сказал ему:
— Ты должен к утру занять позицию наверху. Это боевой приказ!
И вот Алексей лежал в мокрой от росы траве, с тревогой поглядывая на небо — не светлело ли на востоке? Звезды над ним крупные, низкие, так и кажется: протяни руку — и легко достанешь любую, возьмешь ее в ладонь, поднесешь ближе к глазам, сможешь рассмотреть, какая она, ощутить холод или тепло.
Сашка Тур любил про звезды говорить, они для него все, как добрые знакомые, и на каждой, по его глубокому убеждению, живут люди, чем-то похожие на землян. Интересно, если они там действительно живут, то воюют друг с другом или нет? Может, они даже не знают, что такое войны, горящие на полях хлеба, ползущие по дорогам танки и пепелища родных деревень? А может, они не знают, и какой из себя хлеб, как он медленно тянется из маленького зернышка, брошенного в землю, к свету, солнцу и, набрав силу, щедро отдает ее людям, чтобы будущей весной вернуться в распаханное поле и вновь тянуться из зернышка к солнцу…
Немцы зажгли факелы, зашныряли с ними между вагонов, громко лопоча по-своему и гремя железом.
