— Сейчас мы тебя вытащим, Александр Иванович!
— Не уйдете со мной, — изможденное лицо пограничника скривилось в гримасе боли. — Ноги у меня перебиты.
— Ничего, попробуем, — подсовывая под него руки, сказал Антон.
— Отставить! — неожиданно твердым голосом приказал раненый. — Если выберешься, жене сообщи… Плохо мое дело, Хопров! Не жилец я. Еще и в грудь стукнуло…
— Да как же ты тогда сюда-то? — выглянул из-за плеча Волкова Макар. — Как смог?
— Ползком… Уходите, а меня снесите вниз, на пути.
Может, еще пару гадов прихвачу с собой, да погляжу, чтобы они вагон не потушили… А Глоба, значит, не дошел?
— Нет, Александр Иваныч, не дошел. Погиб Глоба, — поднимая Денисова на руки, ответил Волков.
Путко взял автомат пограничника и бутылку с зажигательной смесью. Увидев обшитую сукном флягу, хотел прихватить и ее, но она оказалась пуста. Закинув автомат и трофейный карабин за спину, Макар, пятясь следом за осторожно пробиравшимся между ящиков Антоном с пограничником на руках, плескал из ведра керосин на брезент, пол и стенки вагона.
— Бутылкой, — прохрипел Денисов.
— Нет, — устраивая его на ящике около двери и пытаясь открыть ее пошире, чтобы вынести раненого, ответил Антон. — Мы ее для другого прибережем.
Внезапно гремевшая перестрелка затихла. Волков выглянул наружу и увидел, как из окна станционного здания высунули длинный шест с привязанной к нему белой тряпкой.
Что за чертовщина?! Неужели немцы сдаются? Быть того не может! Шель наверняка чувствует себя хозяином положения.
— Почему не стреляют? — встревожился Денисов.
Только здесь, у приоткрытой двери, где было больше света, разведчик увидел, как лихорадочно блестят глаза пограничника, как измождено его лицо с ввалившимися щеками, заросшими многодневной щетиной. Вся одежда Денисова покрыта пятнами засохшей крови, а распухшие, как колоды, босые ноги замотаны побуревшими обрывками не то простыней, не то вафельных солдатских полотенец.
Их этих жутких коконов торчали неестественно сизые, с черными ногтями, ступни.
С трудом отведя взгляд в сторону и стараясь, чтобы его голос не дрогнул, Антон ответил:
— Сейчас узнаем… Макар, ты скоро?
— Все уже, — отбрасывая пустое ведро, глухо стукнувшее о деревянный пол вагона, успокоил Путко и загремел спичками.
— Погоди-ка! — остановил его Волков, снова выглядывая наружу.
