— За проявленный героизм, смелые, своевременные, умело проведённые действия по предупреждению готовящегося тяжкого преступления и помощь в выявлении банды особо опасных преступников, медалью «За отличную службу по охране общественного порядка» награждается… — Маратыч обвёл строй строгим взглядом и остановился на мне, — Неверов Алексей Вячеславович! Товарищ Неверов, прошу!
Я даже по сторонам осмотрелся.
С х*я ли, простите, баня-то взорвалась? Ничто ведь не предвещало!
— Иди давай! — прошипела рядом Майя.
Я и пошёл.
Что в таких случаях положено говорить, делать, отвечать… Да откуда мне знать? Раньше меня не награждали, разве что обещаниями. В армии когда служил — за два года никого не наградили. А здесь и не армия, и не те ориентиры. Что полагалось раньше говорить? Служу Советскому Союзу, кажется? В фильмах вроде видел. Но как сейчас?
— Тимур Маратыч, что говорить то надо? — сходу обозначил я свою безграмотность, подходя к начальнику. Вполголоса, конечно, чтобы только он услышал.
— Молчи, за умного сойдёшь! — хохотнул он в ответ.
Я молча кивнул, сходу решив последовать совету.
Дальше мне Маратыч приколол на полёвку медаль, вручил удостоверение, пожал руку и отправил обратно в строй, предупредив, что вызовет на разговор.
Вскоре высокое начальство ушло к местному, нам ротный напомнил, что он думает о строевой подготовке баранов, и нас распустили. До обеда оставалось всего ничего времени.
В казарме меня обступило наше отделение.
— Колись, за что медальку дали! — потребовал комод. — Когда успел?
— Да если б я ещё сам знал! — искренне удивился я.
Хотя особо гадать и не приходилось, но слова Маратыча о банде особо опасных смущали.
— Поздравляю! — пожал руку Максим. — И ты сильно-то не скромничай, за просто так нам, простым смертным, медали не дают.
— Поздравляю! — Майя вместо рукопожатия обняла меня за шею, встав на цыпочки.
Пришлось и её приобнять, под улюлюканье курсантов. Майя тут же отстранилась, по своему обыкновению покраснела.
Вскоре пришёл сержант Рысев и вызвал нас к начальству.
— А меня-то зачем? — удивилась Майя.
— Почём я знаю? — Рысев пожал плечами. — Велено привести.
Маратыч встретил нас, как родных.
— Давненько не виделись! — он пожал мне руку. — Все отчёты читал, так что в курсе всех подробностей. За Майю спасибо."
"Рукопожатие стало ещё крепче, таким, что я переживать за целостность костей начал. Как после сержанта Рысева, от хватки которого у меня, к слову, на запястье пять синяков осталось, чётко где пальцы легли.
